тут же вскочил — все товарищи были уже на ногах. У костра цирики наспех грелись горячим чаем.
— Давай к нам, паренек, — сказал один из них, — ночь была холодная, продрог, наверное, до костей.
Дугар припал губами к кружке. Но едва он сделал несколько коротких, обжигающих глотков, как вдруг резко протрубили тревогу.
— По ко-оням!
Дугар сунул кружку за пазуху и вместе со всеми бросился к лошадям. Через несколько минут его взвод уже мчался вперед, поднимая пыль. Первым на буланом коне скакал Даш. Цирики выехали на большую дорогу, построились в колонну, и она тут же двинулась вдоль берега Селенги. Дугар заметил, что рядом с командиром едет князь Бадам. Он часто приподнимался в седле и оглядывал окрестности. За Бадамом ехали его люди — человек двадцать, среди них и рябой солдат, вчерашний обидчик Дугара. Сухбат тоже узнал Дугара и тихо сказал ему, подъехав вплотную:
— Давай поменяемся винтовками, малыш, у тебя ведь есть еще револьвер. А ты возьмешь мою кремневку, хоро-о-шее ружье!
Дугар смерил Сухбата презрительным взглядом; его рука, державшая ремень винтовки, сжалась еще крепче.
— Я дам в придачу несколько лан{36} или хороший легкий дэл, — не отставал Сухбат.
Дугар покачал головой: в памяти всплыли слова Даша: «Цирик бережет свое оружие пуще глаза».
— Ну, давай, — опять затянул свое рябой цирик, но Дугар уже и не слушал больше — стегнул коня и умчался к своим.
Товарищи сказали ему, что Чойбалсан где-то рядом, среди бойцов. Дугар так и завертелся в седле — не увидит ли прославленного полководца? Только как его увидишь, когда кругом столько людей? Поди догадайся, кто из них Чойбалсан!.. Русских бойцов тоже нигде не было видно. Дугару объяснили, что русские — пехотинцы и потому остались в пади Ацын. Пехотинцы? Как же тогда они добрались до Селенги? Путь ведь не близкий. Дугар хотел спросить, но, чтобы не сочли его слишком назойливым, промолчал. Вскоре колонна свернула к горам. Вверх вела узкая тропа, цирики растянулись в длинную вереницу. На северном склоне перед ними открылась глубокая падь, густо заросшая лесом. Начали спускаться. Взошло солнце, Дугар согрелся, скоро ему стало жарко. Да, легкий дэл не помешал бы. Может быть, зря он отказался обменять винтовку? — подумал было Дугар, но тут же устыдился этой предательской мысли и отогнал ее прочь.
Около полудня к колонне приблизилось несколько всадников. Колонна остановилась. Всех командиров вызвали в головную ее часть.
— Наверное, будет бой, — говорили цирики.
— Да, похоже на то.
Вскоре Даш вернулся. Глаза у него блестели, он был явно взволнован.
— Цирики моего взвода, ко мне!
Двадцать конников отделились от общего строя. Даш повел своих людей вправо. Дугару же снова, как назло, никак не удавалось пустить коня рысью. Взвод ушел далеко вперед, а он все нахлестывал упрямую лошадку, которая едва перебирала ногами. Он догнал товарищей на пригорке; они уже спешились, залегли. Залег и Дугар, ожидая, что с минуты на минуту начнется стрельба. Но было тихо. Дугар осторожно приподнял голову и увидел, что командир знаком зовет его к себе. Он вскочил на ноги, но Даш закричал:
— Не смей вставать!
Дугар пополз, обдирая о камни колени и локти. Теперь они лежали бок о бок — командир Даш и самый юный цирик его взвода Дугар. «Точно волка поджидаем», — подумал Дугар, вспомнив, как они с отцом ходили на зверя.
— Гляди, Дугар! — толкнул его Даш.
С перевала вниз текла людская лавина. Над головами врагов развевались знамена с золотыми ганжирами. Во взводе раздали патроны. Дугар еще раз проверил винтовку, покосился на товарищей: они лежали, целясь в надвигающегося врага. А враг между тем был уже совсем близко, над головами цириков просвистели первые пули.
— Огонь! — выкрикнул Даш.
Дугар тут же спустил курок. Он сделал несколько метких выстрелов подряд, но врагов, казалось, стало еще больше. Позади Дугара и Даша лежал монгол в русской гимнастерке. Он смотрел в бинокль, и его губы бесшумно шевелились. «Может, он что-то говорит», — подумал Дугар. В грохоте пальбы расслышать голос было не просто.
— Береги патроны! — крикнул Даш прямо в ухо Дугару.
Дугар прицелился старательнее прежнего и выстрелил. Человек, бежавший впереди всех, упал… Неприятель залег, перестрелка сделалась еще жарче. Время от времени враги вскакивали и короткими перебежками устремлялись вперед. Расстояние до них быстро сокращалось.
— Ну-ка, свали того, с флагом, — сказал Даш.
Человек с желтым флагом бежал прямо на Дугара, сильно опередив всех остальных. Дугар выстрелил. Человек с флагом упал. Даш кивнул, улыбнулся довольно. Стрелять лежа было неудобно, Дугар поднялся и стал целиться с колена.
— Ты что? — сердито вскрикнул Даш, — ложись!
Белогвардейцы уже не думали об атаке. Они залегли в кустарнике, среди громадных валунов, и светло-серая их одежда сливалась с камнями. Различать врагов стало намного труднее. Но стрельба не затихала, наоборот, — все чаще визжали пули. Громыхали пушки. В воздухе стоял дым, смешанный с поднятой взрывами пылью. Временами не было видно ничего. Дугар не мог понять, достигают ли цели его выстрелы. Зато прямо у него на глазах пожилой цирик, брат охотника Дамдина, приподнялся из-за куста и упал, выронив винтовку. Он упал на спину, и Дугар отчетливо видел, как из виска хлынула кровь и залила щеки, губы, подбородок. Смерть сразила человека, который был так добр к нему. Дугар зажмурился — от страха, от боли. Когда через мгновение он открыл глаза, двое цириков уже уносили тело убитого. Дугар облизнул пересохшие губы, еще крепче прижался щекой к горячему ложу винтовки. Так наступил вечер.
— Заходят с тыла! — крикнул кто-то вдруг.
Дугар оглянулся. Действительно: вниз по склону на них мчались всадники. Дугар растерянно посмотрел на Даша: куда стрелять, если враги со всех сторон? Цирики стали поспешно отходить в лес. За ними гнались белые, их обнаженные шашки сверкали в лучах заходящего солнца. Даш подполз к командиру с биноклем, они о чем-то заспорили. Дугар отвернулся и выстрелил в передового всадника, преследовавшего цириков; тот упал с коня. Вслед за Дугаром открыл огонь и весь взвод Даша. В рядах белых конников началось смятение, воспользовавшись которым цирики остановились и возобновили бой.
— По коням! — закричал монгол в русской гимнастерке, — по ко-о-ням!
Мимо Дугара навстречу противнику уже неслись конники Народной партии. Дугар бросился было искать своего коня, но вдруг откуда-то справа выскочил отряд белых и на рысях помчался прямо на него. Выстрелом свалив с седла передового, Дугар взглянул дальше, в том направлении, откуда двигались белые, и увидел, что по склону со страшным шумом катится поток людей, овец, коней. Еще минута-другая — и враги будут здесь.
