Похоже, однако, что они не наступают, а удирают — столь беспорядочно их движение. Позже Дугар узнал, что на помощь монгольским цирикам подоспели русские красноармейцы и ударили белым в спину. Но сейчас мимо, один за другим, проносились всадники. Дугар окликал их, но безуспешно. Наконец один заметил его отчаянные жесты и придержал коня. Дугар вскочил на круп, и конь понес двойную ношу так же легко, как нес одного. Внезапно Дугар почувствовал, что спина цирика, за которую он крепко держался обеими руками, как-то странно обмякла. Конь захрапел и взвился на дыбы, а потом поскакал прямо в лес, подальше от выстрелов. Когда он наконец остановился, изнуренный бешеной скачкой, Дугар соскочил, а тело всадника сползло на траву. «Убили!» — догадался Дугар. Он оттащил цирика под высокую сосну. Из простреленного горла черным фонтанчиком еще била кровь, но скоро иссякла, застыла. Дугар набрал веток, прикрыл убитого. Конь подступил вплотную, потерся о его плечо; словно признавая в нем нового хозяина, Дугар ласково потрепал его по шее и вскочил в седло: надо было искать своих. Вскоре стемнело. Глухие раскаты выстрелов доносились, казалось, со всех сторон. Куда ехать? Чтобы не угодить прямо в лапы врагу, Дугар решил дожидаться рассвета. Чем кончился бой? Не может быть, чтобы весь взвод погиб! Дугар спешился, лег под дерево, на всякий случай намотал на руку повод. Очень хотелось есть, еще больше мучила жажда. Тем не менее он уснул быстро, словно провалился в темный колодец.
Сколько длился его сон, Дугар не знал; проснулся он оттого, что повод впился в руку. Стояла глубокая тишина, слабый ветерок шелестел ветвями деревьев. «Так тихо бывает только перед рассветом», — подумал Дугар. Он не ошибся — вскоре начало светать. Он проверил оружие, нащупал в поясе металлические детали — все на месте, можно ехать дальше.
Конь с трудом продирался сквозь чащу, переступал через поваленные деревья, раздвигал грудью густой кустарник. Скоро ли кончится этот лес? Заросли отступили внезапно, сменившись обширной каменной осыпью. Ухо уловило едва слышное журчание воды. Конь тоже почуял влагу — прижал уши, раздул ноздри. Дугар обнаружил ручей на дне глубокой выемки. Осторожно, чтобы не осыпались каменистые края, он спустился вниз, жадно приник к воде и пил, пил, пил. Вода была необыкновенно чистая, но такая холодная, что ломило зубы. Напившись, Дугар вылез из ямы; теперь надо было напоить коня. Он потянул его за повод, но конь упирался, не слушался. «Ну, чего ты испугался, дурачок, — приговаривал Дугар, — я сведу тебя осторожно». Конь стоял как вкопанный. Тогда Дугару пришла мысль напоить его из шапки. Не меньше двадцати раз спускался он к ручью, зачерпывая воду шапкой. Наконец конь зафыркал, отворачиваясь от воды. Дугар выжал торцок{37} и разложил на камне — сохнуть. Вдруг неподалеку появились двое всадников. Дугар и опомниться не успел, как они были рядом. Один схватил под уздцы его коня, другой ухватился за винтовку на плече у Дугара.
— Кто таков? Говори!
Дугар молчал, оторопев.
— Ну?
— А сами-то вы кто такие? — спросил он наконец.
— Бойцы Народной партии.
Вот это была удача!
— И я тоже цирик Народной партии.
— Какой части?
— Из взвода командира Даша.
— А сюда как попал?
Дугар объяснил.
— Чем докажешь, что не солгал?
— Проводите меня к моим товарищам — получите все доказательства.
— Ладно, езжай впереди.
Дугар вскочил в седло и сразу засомневался: а ну как эти двое его обманывают? Что, если на самом деле они белые? Он не вытерпел и спросил:
— Где стоят наши?
— Помалкивай пока, лучше будет, — сердито отрезал один из всадников.
Теперь Дугар и вовсе недоверчиво поглядывал на своих спутников, или, вернее, конвоиров. Всю дорогу они молчали, но, когда Дугар заметил, что они едут тем же путем, каким вчера шла колонна, он несколько успокоился.
К малому полдню они прибыли в падь Ацын. Падь гудела от людских голосов и пылала кострами. Дугар посматривал по сторонам в надежде увидать знакомые лица.
— Эй, Дугар! — окликнули его. — Наконец-то ты явился!
Дугар обрадованно обернулся — к нему бежал цирик из его взвода, а следом еще двое.
— Где ты пропадал? — допытывались товарищи.
— Сперва я от вас отстал, потом меня подобрал один боец, но его убили, конь испугался и занес меня в глубь леса.
— Иди скорее к нам! Напейся чаю!
— Да ведь меня вроде задержали? — Дугар вопросительно посмотрел на своих спутников.
— Как так? За что? — зашумели цирики. — Этот паренек из нашего взвода!
— А мы ничего и не говорим. Надо было только проверить, что за человек.
Дугару вернули винтовку, и он последовал за своими товарищами к большому, жарко горевшему костру.
— Наши все живы?
— Нет, пятерых не досчитались.
— А кто были те монголы с желтыми флагами?
— Ламы из монастыря Банди-гэгэна.
— Чем кончился бой?
— Белые отступили.
К костру подошел Даш. С ним был вчерашний молодой монгол в русской гимнастерке. К немалому удивлению Дугара, он направился прямо к нему.
— Жив? — коротко спросил он. — Хорошо стреляешь, молодец.
Он протянул Дугару руку, — точь-в-точь как Егор. «У него русская привычка», — подумал Дугар, пожимая теплую, крепкую ладонь.
— Как тебя зовут?
— Дугар.
— Откуда ты?
— Из монастыря Джалханзы-гэгэна.
— Давно с нами?
— Да уже недели две будет.
— Как попал в нашу армию?
Дугар коротко рассказал о себе, о Егоре.
— Что же, не забывай, Дугар, своего русского друга, — посоветовал монгол в гимнастерке и ушел в сопровождении Даша.
— Кто это? — спросил Дугар, провожая взглядом крепко сбитую, невысокую фигуру.
— Неужели не знаешь? Командующий Чойбалсан!
Вот тебе и раз! Довелось беседовать с самим Чойбалсаном, а Дугар об этом и не догадывался.
* * *
Пронзительный свист козьего рожка буравил ночную тишь. Цирики торопливо вскакивали, одевались, закидывали за спину винтовки. На этот раз Дугар поспел раньше многих — благо и конь стоял совсем рядом. Из темноты прозвучал знакомый голос Даша:
— Дорогие товарищи, долгий нам предстоит переход. Унгерн хочет взять Кяхту. Центральный комитет партии и Временное правительство зовут нас на помощь.
С лагеря снимались быстро: догорали костры, скрипели колеса, ржали кони. Цирики складывали палатки, грузили на коней и верблюдов. С летнего неба вниз смотрели светлые звезды и словно недоумевали: что заставляет этих людей суетиться среди ночи, когда все живое должно спать?..
Дугар ехал вровень с товарищами, изредка оглядываясь назад. Ну и длинная же колонна, куда больше, чем когда шли навстречу врагу! Но и белогвардейцев много еще на монгольской земле. Настанет ли конец войне? Так уж хочется домой, к отцу! А что, если убьют и его, Дугара? Он вспомнил убитого цирика, остановившийся взгляд, запекшуюся
