Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
не вступать с ними в дебаты, все равно проиграю.
Ася ползет по стене. На лице сплошное страдание. Мне ее жалко, но внутри поднимается раздражение. Зачем она вышла за него замуж? Мне этот Денис никогда не нравился. Господи, что я несу? Как будто моей маме нравились мои мужья. Я считаю, женился – обеспечь семью. Не нравится жить в коммуналке – сними квартиру! Правда, я понимаю: зарабатывает он не ахти как много. На приличную квартиру, пусть в две комнаты и чистую, не убитую, в нормальном районе, вряд ли хватит. К тому же здесь Темочкин сад и я на подхвате.
Сбегает этот Денис при каждом удобном случае. Не командировки – так рыбалки, бани, встречи со старыми друзьями, поездки на родину, в Волгоград. Дома он почти не бывает, особенно в последние два года. Ни погулять с ребенком, ни помочь по хозяйству, ни сходить в магазин или на рынок. А уж про то, чтобы сходить куда-нибудь вдвоем с женой – про это вообще я молчу. За последние пару лет ни разу. Ни разу, Сонь! А ведь я предлагала. Да тысячу раз предлагала: «Ася, сходите в кино. Или в кафе. Или просто пошляйтесь по улицам – я готова остаться с детьми, да ради бога!» Так нет! Она ему предлагает, а он: «Я устал. Отстань. Не хочу. Это ты не работаешь, а я…» Нет, представляешь? Он искренне считает, что дом и двое детей – это так, ерунда. Аська, конечно, плачет – обидно. Говорит: «Мам, он что, стесняется меня?»
«Глупости, глупости», – бормочу ей я.
Ты же знаешь, Аська хорошенькая! Тоненькая такая, даже после двоих родов. Волосы замечательные, в Мишу, помнишь? Еврейские волосы – густые, темные, крупными кудрями. Глаза большие. Да все у нее совсем неплохо! И вообще, знаешь, мне кажется, что у него кто-то есть. Нет, точно, поверь мне, я чувствую! Опыт – сын ошибок трудных. Это Аська-дурочка не хочет об этом думать, ей так проще. А я, старая фронтовая лошадь, все понимаю. Я и сама побывала в любовницах. Пока мой Васильев не ушел от первой жены.
Помню, как пугалась своих воспаленных глаз – сумасшедших, вечно блуждающих глаз, как подолгу разглядывала себя в зеркале – и чего там искала? Как роняла чашки и ложки, поливалась духами, меняла наряды. Рвалась из дома – и на дочку, кстати, мне тоже было почти наплевать. Так и он, этот Денис. Наряжается в новые шмотки, поливается одеколоном, накупил какого-то дорогого белья – «Кельвин Кляйн», что ли. И самое главное, я вижу, как он смотрит на Асю – с таким пренебрежением, с таким раздражением, с такой неприкрытой тоской. Вот, кажется, так бы и завыл как волк. И рвется, рвется из дому. Как будто шило в заднице. Одна мысль – сбежать. А приезжает? Ну это вообще! Больные и безумные глаза, растерянность, озабоченность. Скука. Такая непроглядная скука написана на его лице и даже почти ненависть – ко мне, к Линке. И к Асе.
Прости, скачу по странице, как блоха по собаке. А еще собралась в писатели! Ха!
Итак, я перекидываюсь с Асей парой слов – и тоже стараюсь поскорее смыться, чтобы не слушать ее нытье и вечные жалобы. И снова понимаю своего зятя, увы.
Напяливаю на полуспящего Темочку пуховичок и шапку, втискиваю его в сапоги, и мы выскакиваем за дверь.
На улице уже чуть светлее, но все равно темновато и сыро, промозгло, просто до костей пробирает. Я снова думаю про здоровый морозец. Как давно его не было. Тащу бедного сонного ребенка за руку, почти бежим, чтобы не пропустить автобус. В сад мы едем на автобусе – пять остановок. Нет, есть сад, конечно, ближе, в пяти шагах от нашего дома. Но, говорят, он плохой, а наш – замечательный: и чудесные воспитатели, и приличная еда, и замечательная территория. Вот и ездим.
В автобусе усаживаю мальчика на сиденье, сама стою. Он снова засыпает. Бедный ребенок!
Ну все, довела, раздела, коротко поговорила с воспитательницей – и вперед, на работу!
Знаешь, работа – мое спасение, правда. В нашей комнате четыре тетки, мои коллеги. Точнее так – три тетки, включая меня. Мать-одиночка Лена Васильева, Лариса Петровна – пенсионерка и Валечка – моя ровесница.
Лариса всю жизнь замужем, с мужем ей повезло, но не повезло с сыном – сын пьет. У Валечки, наоборот, муж барахло, поддающий, «слабо пьющий», как она говорит. А вот сын замечательный! Просто гордость и материнская услада ее сын – музыкант, скрипач, служит в приличном оркестре, ездит по миру, хорошо зарабатывает, осыпает мать подарками – норковая шуба, колечки, сережки. Не сын, а сплошное счастье. Но не женат. Валечка страшно переживает по этому поводу – хочет внуков и покоя, а он все никак. А парню уже тридцать три.
Однажды я предложила ей познакомить его с Леной Васильевой. Она прекрасная женщина, умная, симпатичная, очень хозяйственная, в понедельник всегда тащит нам пироги. К тому же своя квартира, машина. Не повезло – родила дочь, а возлюбленный не женился. Так и осталась одна.
Вот я и озвучила гениальную, как мне показалось, мысль Валентине. И что получила в ответ?
– Что вы, Аля! О чем вы говорите? Лена и мой Володя? У Лены же ребенок!
– И что? – возразила я. – От этого она стала хуже?
Валечка, красная и возмущенная, яростно качала головой:
– Нет, Аля! Нет! Но зачем нам чужие дети? Володя здоров и вполне может родить своих! Зачем ему женщина с прошлым? Да еще и таким непонятным, туманным?
– Туманным? – переспросила я. – А что там туманного, Валя?
– Да все! – возмущенно проговорила она. – Все, как вам не ясно? Вот почему тот мужчина на ней не женился? Вы знаете почему? Вот и я не знаю! Значит, было там что-то не так! – Валентина гневно сверкнула очами и, кажется, обиделась на меня.
«Ну вот, – подумала я, – нашла себе врага. И зачем? Лезу, как всегда, впереди паровоза».
Вечно мне больше всех надо. Но за Лену я обиделась. Какая глупость! Мы знаем нашу Лену три года, и за это время можно было вполне составить о ней впечатление. И Валю я знаю давно. Знаю как добрую и мудрую женщину. Казалось бы… Но Валя-коллега и Валя – будущая свекровь, видимо, истории параллельные. Ты мне, Соня, всегда говорила – не лезь в чужие дела, не давай дурацких советов. И была права. Чего я и вправду полезла?
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
