старушка бежала рядом с автомобилем и заглядывала в окно.
– Вы не хотите сесть со мною рядом? – крикнула ей Энни.
– Нет, спасибо. Мне и так хорошо, – крикнула в ответ женщина.
В конце концов машина остановилась (правда, Энни не могла понять, сколько времени прошло, – ей казалось, что на небесах все случается скоропалительно и притом тянется бесконечно долго). Энни вышла из машины, а старушка, тяжело дыша, встала рядом с ней. Поблизости виднелось одноэтажное здание с неасфальтированной парковкой. Сине-белая надпись гласила: «УБЕЖИЩЕ ДЛЯ БЕЗДОМНЫХ ЖИВОТНЫХ ОКРУГА ПЕТУМА».
– Я помню это здание, – прошептала Энни. – Мы отсюда взяли мою собаку.
– Верно, – подтвердила женщина.
– Клио.
– Угу.
– Это убежище принадлежало вам?
– В те времена? Да, принадлежало мне. – Старушка села на землю. – А что еще ты помнишь?
А помнила Энни следующее. Прожив годы в одном и том же доме на одной и той же улице, они с матерью покинули свой дом в одночасье – собрали весь скарб в чемоданы и черные мешки для мусора, погрузили в машину и укатили.
Ехали они не один день, питались на бензоколонках или в дешевых кафе, а спали в машине. Наконец они остановились в штате Аризона и немного пожили в придорожном мотеле с бледно-зеленым ковровым покрытием и телефоном на замке.
А после этого переехали в трейлер. Он стоял на массивных подпорках в безлесном парке рядом с другими трейлерами. В этом трейлере они спали, ели, мылись и стирали одежду. Их общение с внешним миром сводилось к походам в супермаркет, в местную библиотеку (взять книги для Энни) и в близлежащую больницу, где Энни меняли повязку и заново подвязывали косынку. Энни все еще не могла пользоваться левой рукой, а порой не чувствовала кончиков пальцев. Она не раз задумывалась о том, не придется ли ей до конца жизни пользоваться только правой рукой и придерживать локтем раскрытую книгу.
Одновременно ужесточились правила ее жизни. Энни не позволялось гулять в парке одной. Ей запретили ходить в носках (чтобы не поскользнулась). Кататься на скейтборде считалось для нее опасным, так же как и лазать по деревьям. Лорейн сочла опасными и все снаряды на детской площадке. Проводя почти все время в одиночестве, Энни читала библиотечные книги, придерживая их больной левой рукой и переворачивая страницы правой.
Однажды утром Лорейн повела дочь в суд подписать нужные бумаги.
– Для чего нам идти в суд? – спросила Энни.
– Поменять имя, – ответила мать.
– Меня больше не будут звать Энни?
– Я имела в виду фамилию.
– Почему?
– Это не важно.
– Почему?
– Я объясню тебе позже.
– Когда позже?
Но мать так никогда ей этого и не объяснила. Месяц за месяцем они продолжали жить в парке трейлеров, и Энни чувствовала себя там все более несчастной. В Аризоне постоянно стояла жара, а в парке жили почти одни старики – наверняка скучные люди. С соседями Лорейн не общалась. И запретила говорить с ними Энни. По ночам Энни слышала, как мать плачет, и ее это злило.
«Травма-то у меня, а не у нее», – думала Энни.
Так зародилась ее молчаливая неприязнь к матери. Из-за нее девочка чувствовала себя еще более одинокой, а от этого одиночества еще больше росла горечь в ее душе. И чем больше ее мать плакала, тем меньше слов находила для нее дочь.
Вскоре они почти перестали разговаривать. Из-за обиды на мать Энни решила пренебречь правилами, и, когда та уходила из дома, она выбиралась на улицу. В библиотечной книге девочка вычитала, что, оторвав листок у цветка, можно вырастить новый цветок. Спрятав под футболкой ножницы, Энни срезала несколько листьев в саду у соседей. Она посадила их в лунки и поливала водой из бумажного стаканчика. Она делала это день за днем, неделю за неделей в надежде увидеть хоть какие-то признаки жизни. И всякий раз при шуме машины она стремглав бежала в трейлер.
Но как-то в полдень она замешкалась, и мать, вернувшись с работы, заметила, как Энни хлопнула дверью.
На следующий день Лорейн заперла дверь снаружи.
Так они и жили.
Однажды вечером, когда они ели в своей крохотной кухне и было так тихо, что Энни слышала, как жует ее мать, девочка не удержалась и спросила:
– Когда же наконец я пойду в школу?
– Не в ближайшее время.
– Почему?
– Я должна разобраться с работой.
– Но я здесь ни с кем не знакома.
– Я это знаю.
– Когда мы вернемся домой?
– Никогда.
– Почему? У меня тут нет никаких друзей! Я хочу домой!
Лорейн побледнела и молча поднялась из-за стола. Положила грязную тарелку в раковину. Затем вошла в спальню и захлопнула дверь.
На следующее утро мать разбудила Энни рано и приготовила яичницу с тертым сыром. Ни слова не говоря, она сбросила кусок на тарелку Энни. Когда девочка закончила есть, Лорейн объявила:
– Мы едем прокатиться.
Моросил дождь. Энни всю дорогу сидела хмурая, со скрещенными на груди руками. Наконец машина подъехала к одноэтажному зданию с неасфальтированной парковкой и сине-белой надписью, гласившей: «УБЕЖИЩЕ ДЛЯ БЕЗДОМНЫХ ЖИВОТНЫХ ОКРУГА ПЕТУМА».
Мать повела Энни к заднему входу. Послышался лай. Энни широко открыла глаза.
– Мы берем собаку? – спросила она.
Мать замерла на месте. Лицо ее сморщилось. Закусив губу, она с трудом сдерживала слезы.
– Мам, что случилось? – спросила Энни.
– Ты улыбнулась, – ответила мать.
В тот день Энни прошла мимо десятков спасенных или брошенных собак. Она наблюдала, как они вскакивают и бросаются к дверцам клеток. Женщина, заведовавшая убежищем, сказала, что Энни может выбрать любую собаку, какую только пожелает. И Энни внимательно приглядывалась к каждой из них. Она поиграла с несколькими щенками, позволяя им лизать ей руку и щеки. А потом в конце ряда Энни заприметила клетку с тремя щенками: три малыша шоколадного цвета с белыми пятнами. Двое из них с лаем кинулись к дверце клетки и встали на задние лапы. Третий же не двинулся с места. На шее у щенка был воронкообразный ошейник.
– Что это такое? – спросила Энни.
– Елизаветинский ошейник, – ответила женщина. – Чтобы она не кусала и не лизала.
– Не кусала и не лизала что? – спросила Лорейн.
– Свою рану. Когда мы нашли эту малышку, ей понадобилась операция. – Женщина побренчала связкой ключей. – Грустная история.
Лорейн нежно похлопала Энни по плечу.
– Пошли, доченька, тут есть немало других.
Но Энни стояла как завороженная. Раненая собака. Точь-в-точь как она сама. Девочка, подражая щенку, слегка наклонила голову и причмокнула губами. Собака сделала шаг вперед.
– Хочешь с ней поиграть? – спросила женщина.
Мать Энни бросила на нее раздраженный
