приходил, когда оказывался на грани. Я снимаю с нее шлем, кладу его на мотоцикл, беру Сию за руку и подвожу к парапету. Ветер треплет ее волосы, у нее дрожат губы, но в глазах по-прежнему пустота. Я сажусь на ограждение, свесив ноги вниз. Сиа садится рядом. Она смотрит на воду под нашими ногами с нездоровым желанием, которое я слишком хорошо знаю. Я вздыхаю.
– Я приходил сюда, когда чувствовал, что больше не принадлежу своему телу. Когда боль мешала мне понять, что смерть – это не выход.
Она не отвечает.
– Я всегда мечтал умереть в красивом месте. Если моя жизнь – отстой, то хоть помереть надо там, где красиво. Здесь красиво, правда?
Едва заметная улыбка появляется на ее лице.
– Почему ты этого не сделал? – шепчет она.
– Почему не убил себя? Не знаю. Возможно, потому что мне не следовало умирать. Я всегда приходил к мысли, что если я умру, то моя боль не исчезнет… она прилипнет к моим костям и будет преследовать меня даже в загробной жизни.
Я встаю, ветер развевает мои волосы. Я протягиваю ей руку, предлагаю встать рядом. Она не боится упасть, не боится высоты. Не дрожит, не шатается. Я переплетаю ее пальцы с моими.
Мы стоим так несколько минут. Мы словно висим в пустоте, и только плеск воды напоминает нам о реальности.
– Я не умру, пока не убью ее.
Приговор, признание, обещание. Она произносит эти слова с чистым безумием. Я сильно сжимаю ее руку. «Она хочет убить свою мать». Ее потускневший, лишенный эмоций взгляд проникает мне прямо в душу и рушит привычный мир.
– Я убью ее и положу конец этому проклятию, – добавляет она.
– Думаешь, когда убьешь ее, станешь счастливой?
– Меня это не волнует. Я убью ее и отправлюсь в красивое место вроде этого.
Я не смог бы описать боль, которая меня охватывает. Я едва могу дышать. С трудом стою на ногах. При мысли, что она может исчезнуть, уйти таким способом, по моим щекам начинают течь слезы.
– Я помогу, – обещаю я, быстро вытирая слезы. Она поворачивается ко мне, и я смотрю ей прямо в глаза.
– В смысле? – спрашивает она.
– Я помогу, когда ты захочешь ее убить.
– Ты станешь убийцей.
– Ради тебя я готов.
Она моргает, пытаясь скрыть эмоции, которые прячутся за этой пустотой.
– Я буду держать тебя за руку и тогда, когда ты отправишься в красивое место вроде этого.
Я совершенно искренне повторяю ее слова.
– Ты умрешь… – Она приподнимает брови, возмущенная мыслью, что я хочу разделить ее судьбу.
– Ради тебя… я готов.
Эмоции, которые она пыталась сдержать, прорываются против ее воли. Ее глаза блестят от слез, мои слова открыли клетку, в которой она закрылась.
– Я тебя не понимаю… Почему ты хочешь сделать это? – ее голос срывается, слезы текут по лицу.
– Я твой паук, помнишь? Ведьма никогда не бросает своего паука, а паук не оставляет ведьму наедине с ее проклятием. Это будет неправильно, мрачно и жутко… но мне все равно. Мы такие.
На лице Сии отражается внутренняя борьба: она пытается остаться безразличной, но у нее не получается. Слезы текут по щекам. Я спускаюсь с парапета и помогаю ей. Когда я беру ее за талию, она попадает в ловушку моих рук, и на несколько секунд мне удается увидеть боль, которую она скрывает. Я прижимаю ее к себе и нежно глажу, словно она может сломаться в любую секунду.
Связаны узами боли и страданий.
Ледяной принц и проклятая ведьма.
Сиа
Я всегда мечтала чувствовать рядом твердое плечо, и этой опорой стал для меня Дерек. Он может ослабить цепи, сковавшие мое сердце, он не боится крови Белой Розы. Он согласился быть моим пауком.
Я смотрю на него, сидя в коридоре. Он заботливо поправляет одеяло спящего брата. Мама Дерека разговаривает с врачом, они обсуждают возможность сменить больницу хотя бы на какое-то время, чтобы Тайлеру проще было пережить последствия травмы.
Кажется, случившееся вызвало у него регрессию. Нападение так напугало его, что теперь он не может спать без кошмаров.
– Хочешь поесть? Мне так жаль, что тебе приходится через все это проходить. – Лорель, королева, подходит ко мне со своей тростью.
Я подвигаюсь, чтобы она могла сесть рядом. Она находит мою руку и крепко сжимает. Тепло, которое она излучает, заставляет меня чувствовать себя грязной из-за крови проклятой ведьмы на мне.
– Я никак не могла понять, откуда эта боль, которую я ощущаю в тебе. Теперь я понимаю. Это не твоя вина, девочка моя. Ты всего лишь жертва существа, которое не умеет любить, которое потеряло душу.
– Мне так жаль, – говорю я, не в силах смотреть в глаза королевы, полные бесконечной доброты. Она чувствует намного больше, чем могла бы увидеть глазами.
Она мягко улыбается, хотя на ее лице еще не изгладились следы страданий и беспокойства. Она предлагает мне пойти в палату вместе с ней, но я предпочитаю остаться в коридоре. Она целует меня в лоб, и этот поцелуй позволяет мне дышать свободно хотя бы несколько секунд. Когда она уходит, холод снова окутывает меня.
Но уже через минуту рядом со мной появляется Дерек. Он принес мне бутерброд и кофе.
– Ешь, ты должна заботиться о себе, – с ласковым укором говорит он.
Медсестры поглядывают на нас, тронутые любовью, которая чувствуется в каждом его жесте.
– Ты должен быть рядом с Тайлером.
– А ты должна быть рядом со мной.
Я всегда мечтала об этом, с того самого момента, когда впервые увидела его в тюремной форме. Холодный отстраненный взгляд не сочетался с теплом его короны, вот почему я хотела узнать его и сделать его своим. Но теперь, когда он балует меня вниманием, к которому я не привыкла, я понимаю, что подвергаю его огромному риску.
Теперь я понимаю, почему принц и ведьма не могут быть вместе. Сказки всегда правы.
Крик Тайлера нарушает тишину. Он возбужден и не узнает даже мать, которая пытается подойти к нему, чтобы успокоить. Он видит только ведьму, которая пыталась его задушить. Дерек встревоженно вскакивает, забегает в палату вместе с медсестрами и хватает Тайлера за руки. Падший ангел успокаивается только благодаря теплу брата-принца.
Пока Дерек пытается взять ситуацию под контроль, мой телефон вибрирует: кто-то взломал систему безопасности в моем доме. «Снова».
Я тут же понимаю, что случилось. Я молча выхожу из больницы, сбегаю из-под защиты принца, который был готов потерять корону ради меня. Сбегая от мысли, что мое сознание
