и пригласили ее в бар. Она отказалась и пошла по заснеженным переулкам к Сеульскому вокзалу. В кондитерской у станции купила один из тортов, выставленных в витрине, и поехала к матери. Та, увидев дочь, совсем как маленький ребенок, захлопала в ладоши от радости.
Ли Юми провела там целый месяц: заплетала редкие волосы матери, ела с ней пирожные, смотрела мультик про рыжую Энн из Зеленых мезонинов – в детстве он был ее самым любимым, но теперь не вызывал никаких чувств. Из галереи никто так и не позвонил. Видимо, пропавшие деньги посчитали ее выходным пособием. Она знала, что на улицах полно молодых женщин, готовых занять ее место.
Потом Ли Юми еще какое-то время неприкаянно скиталась, как призрак, по разным подработкам. Уход из галереи, возможно, был ошибкой. Однажды Кан Хвабэк посоветовал ей учиться управлять магазином, чтобы потом открыть свой. Это был самый дельный совет. Но девушка не хотела такой жизни. Продавать вещи, уговаривать людей раскошеливаться, считать деньги – это было лишь временным занятием, мысли о том, чтобы заниматься этим всегда, в голову не приходили.
Однажды утром, массируя отекшие ноги и просматривая газету с вакансиями, Ли Юми наткнулась на объявление: «Требуется учитель фортепиано». Это были музыкальные курсы, где обучали детей после уроков. Пятидневка, зарплата выше, чем в любом из тех мест, где она работала прежде. Она долго смотрела на черный рояль, изображенный в объявлении. И в ней вспыхнула необоснованная надежда. Она знала, что справится с этой работой лучше, чем кто-либо.
Написав фальшивое резюме, Ли Юми поняла, что оно больше похоже на резюме Кан Мири. Для учительницы фортепиано это было слишком. Тем не менее она пошла с ним на собеседование. Директор даже не попросил показать диплом – на собеседовании она сыграла одну из пьес Шопена. Прошло много лет, но благодаря суровым урокам миссис Филипс ноты ожили в ее памяти сами собой. Директор остался доволен, но попросил похудеть к началу работы. «Дети не любят толстых учителей фортепиано», – сказал он. Она согласилась, и через десять минут ее приняли на работу.
С этого момента ее жизнь понеслась вперед, как по течению. В следующем году она пережила и свадьбу, и развод, но официальных записей об этом в дневнике не было. Фактически брак продлился меньше двух месяцев. Мужчину звали Чо Минхо – он работал в банке на том же этаже, где находились музыкальные курсы Ли Юми.
Сколько еще раз повторять? Мне нечего рассказывать. Моя нынешняя супруга даже не знает, что я был когда-то женат. С бывшей мы прожили недолго и вскоре расстались, но все равно сыграли свадьбу как полагается, с родственниками. Представьте себя на месте моей жены. Что она будет думать, когда узнает, что все это время я ее обманывал? Я не хочу причинять ей боль. Вы должны гарантировать мне анонимность.
Мы женаты уже восемь лет. У нас семилетний сын. Такой непоседа – целый день бегает, прыгает до изнеможения, но совсем не устает. Меня всегда удивляло: откуда в нем столько энергии. И вообще, я где-то читал, что жизнь человека достигает своего пика в детстве, а потом начинает постепенно угасать. И знаете, это действительно похоже на правду. Вы посмотрите на меня – мне всего сорок, а я уже выгляжу как зомби!
Я встретил ее в тридцать один. Сейчас я работаю в головном офисе в отделе корпоративных финансов, а тогда – на ресепшне одного из филиалов. Новый бизнес-центр в новом районе, на одном со мной этаже были музыкальные курсы. Оглядываясь назад, понимаю, каким же молодым я тогда был…
В любом случае, как раз перед началом работы, я расстался с девушкой, с которой встречался почти восемь лет. Мы так и не смогли преодолеть тот период, когда чувства понемногу угасают, и наделали слишком много ошибок. Мы с ней были вместе со времен университета, нас даже называли «неразлучниками». Моя бывшая была доброй и спокойной девушкой. Пока я служил в армии, она терпеливо ждала, а когда у меня не складывалось с работой, тихо подсовывала деньги на карманные расходы. Она была медсестрой в университетской больнице и зарабатывала больше меня. Когда я устроился в банк, родители стали давить на нее по поводу свадьбы. Это был настоящий кошмар. И вот когда мы расставались, я впервые за все время услышал, как она меня поливала грязью. А ее мать сказала мне то, от чего до сих пор не по себе: «Ты за все поплатишься, и будешь кармически платить даже на том свете». Мы жили вместе восемь лет, зачем нам вообще было жениться? Я до сих пор советую девушкам не быть слишком правильными. Люди всегда хотят чего-то нового в отношениях. Никто не хочет жить по одному и тому же сценарию изо дня в день. Это же скучно.
В общем, я расстался с той девушкой и тогда же получил назначение в тот филиал – переехал в новый район. Там для меня все было в новинку: дорогие квартиры, широкие улицы, парки и скверы, молодые пары с колясками. Но на душе тяжким грузом все еще висело расставание. С одной стороны, мне казалось, что в браке нет ничего особенного, а с другой – я был ужасно одинок. Аппетита не было, апатия, ничего не радует, я курил по пачке сигарет в день, сидя на скамейке рядом с огромной клумбой. Как-то раз я увидел свою будущую жену, которая ждала меня у входа на музыкальные курсы рядом с банком. Она пожаловалась, что у клумбы пахло сигаретами. Из-за меня.
– Еще раз услышу запах сигарет и пойду жаловаться твоему начальству, – предупредила она.
Ее требовательный тон, яркая одежда, рваная футболка и короткая джинсовая юбка – все это ужасно меня бесило. Каждый раз, когда мы встречались в коридоре, у нее получалось выводить меня из себя. Я часто жаловался на нее своим коллегам. Похоже, она возомнила себя супермоделью – как вообще учитель музыки может так одеваться?
– Тебе же она нравится, да? – однажды спросил меня один из коллег. – Там сегодня вроде как концерт намечается, сходи что ли, – предложил он, улыбаясь.
Я возмутился, замахал руками – с чего бы это. Однако вечером, возвращаясь с работы, я увидел толпу у входа, который был красиво украшен цветами и венками. Похоже, это было серьезное мероприятие. Изнутри доносились знакомые мелодии классической музыки – что-то из Моцарта или Бетховена, я не силен в классике.
