это не было счастьем – я страдала от анорексии. Перед мужчиной я делала вид, что наслаждаюсь жизнью и едой, а потом бежала в туалет и избавлялась от всего съеденного. Возможно, все началось из-за его дурацкой фразы, брошенной как-то с ухмылкой: «Я не считаю женщину красивой, если у нее не видно ребер». Или из-за стресса на работе, где я трудилась на износ без надежды на поощрение и благодарность. Так или иначе я продолжала вызывать рвоту, пока не похудела до сорока килограммов. Потом я и вовсе перестала есть: на день мне хватало чашки черного кофе и двух кусочков сыра. Желудочная кислота разъедала десны, кости стали хрупкими. Однако люди в моем окружении не скупились на комплименты – моя фигура казалась им восхитительной, идеальной, а другие женщины тихо завидовали, глядя на меня. Ничто в мире не давало мне такого удовлетворения. Но в то же время я раздражалась из-за мелочей и стала быстро уставать. В итоге ни работа, где вскоре меня должны были перевести на постоянную должность, ни отношения с режиссером не сложились. Однажды я заперлась в комнате, истощенная, похожая больше на скелет, чем на живого человека. В тот день родители купили мне билет в Англию.
Взяв с собой красный чемодан, я покорно села в самолет. Я обосновалась в маленьком приморском городке на юге страны, а на следующий год поступила на курсы английской литературы в местном университете. Там я встретила своего будущего мужа. Он был аспирантом и выглядел старше своих лет – возможно, из-за бороды и намечающегося животика, которые добавляли ему солидности. Он был образцовым молодым человеком, его все уважали – он возглавлял местное корейское молодежное сообщество и по выходным занимался волонтерством в приюте для сирот. Сначала я посмеивалась над ним, но постепенно прониклась симпатией, а через семестр переехала к нему. Там я написала свой второй роман, который опубликовало издательство, проводившее конкурс молодых талантов. Так я стала писательницей.
Я сама предложила ему пожениться. Мне хотелось таким образом не только доказать, что я уже взрослая, но и навсегда удержать его доброе сердце и воспеть свою молодость. Мы сыграли свадьбу в кафе на берегу моря, без родителей. Мне было всего двадцать пять. В те дни я надеялась, что такая идиллическая жизнь продлится вечно.
В свои двадцать пять Ли Юми работала в бутике ART при художественной галерее А. в престижном районе Пхёнчхан-дон. До этого она сменила не одно место работы: магазин косметики, кофейню, бар, колл-центр, торговый центр, салон красоты, гольф-клуб и еще несколько заведений, которые она не называла. В ее дневнике за этот период много пробелов. Она хорошо справлялась с любой работой, но быстро теряла интерес и при малейшем поводе увольнялась. В галерее она задержалась на целый год, что было редкостью, – условия были неплохие.
Хозяин галереи, Кан Хвабэк, был коренным жителем Пхёнчхан-дона, он унаследовал от родителей земли в округе и теперь владел несколькими зданиями. Он увлекался живописью и часто наведывался в офис аукционного дома, а его жена управляла рестораном на верхнем этаже галереи. В ART продавались различные арт-объекты, интерьерные вещи, произведения ручной работы, гравюры, украшения, аксессуары и стильные элементы одежды, лично отобранные хозяином. Тщательно подобранный ассортимент бутика привлекал скучающих дам, которые приходили сюда на поздний завтрак. Кан Хвабэк был истинным стратегом, у него можно было многому научиться. Рядом со статуэткой из слоновой кости из Турции он ставил деревянную рамку с рынка Намдэмун[8] и назначал за них одинаковые цены. Возле колец с бриллиантами – кольца с красивыми стекляшками стоимостью в десять раз меньше, но по цене в десять раз выше себестоимости. Несмотря на то что клиентов было немного, доходы были неплохими.
Кан Хвабэк поставил на должность директора галереи свою дочь Мири. Кан Мири – женщина тридцати трех лет, которая после обучения в консерватории по классу фортепиано уехала в Америку и, не найдя там особых для себя перспектив, вернулась в Корею. Родившаяся в обеспеченной семье, свободная от людских забот, Мири обычно приезжала в ART в обеденное время на своем «мерседесе». Она ела в ресторане, затем три-четыре часа слушала классическую музыку и к вечеру уходила на занятия в японскую языковую школу. Она обожала цветы и всегда приходила с дорогим импортным букетом – украсить магазин и раздать посетителям. Ли Юми не раз получала от нее цветы. Они долго стояли, а потом увядали элегантно, как молодость самой Мири. Ее возраст было трудно определить по внешнему виду – ухоженная кожа, белоснежные зубы, стройная фигура, унаследованная от матери, и беззаботное, невинное обаяние. Юми думала, что выглядит старше, хотя на деле была младше Мири.
К тому времени девушка набрала почти десять килограммов – все из-за ночных перекусов. Она все время проводила в раздумьях, что же съесть вечером. Изо дня в день она продавала людям товары, терпение, улыбки – в общем, все, что могло приносить деньги. Возвращалась в крохотную комнатушку, закрывала дверь и, наконец, оставалась сама с собой. Она наслаждалась своим одиночеством: включала маленький телевизор, заедала стресс острой пищей. Тогда в голове и в душе была лишь пустота, зато желудок полон. В таком состоянии она еле могла прийти в себя. А когда приходила – пыталась заснуть. Утром умывалась ледяной водой, чтобы снять отеки. Смотреть в зеркало было больно, и она отводила глаза. Красивые платья и туфли ее больше не интересовали. Каждый день она надевала черные брюки и белую блузку и ходила пешком по крутым склонам Пхёнчхан-дона.
Пока она работала в галерее, у нее не было ни одного выходного. Таково было условие, обговоренное с самого начала. Кан Мири работала нерегулярно и часто отсутствовала из-за постоянных поездок заграницу, походов в гольф-клуб и тематических вечеринок, так что Ли Юми управляла магазином практически в одиночку.
Целый год она не могла ездить к матери, но зато отправляла ей все премии. В день рождения матери, тридцатого декабря, девушка попросила всего один выходной, но получила лишь строгий выговор от начальника. Кан Хвабэк, разозлившись, сказал, что если она не собирается работать, то лучше вообще уволиться. Ли Юми отмахнулась и сказала, что не так выразилась, но на следующий день, глядя, как Кан Мири улетает с друзьями в Финляндию на спа-курорт, она почувствовала, как внутри что-то рушится.
В ночь на тридцать первое декабря Ли Юми выгребла из кассы все наличные и заперла магазин. На улице шел снег. Работники ресторана, уходившие домой в последний день года, поздоровались
