Но до этого было еще далеко – долгих девять лет безмятежного и ничем не омраченного счастья.
Глава 14
С тех самых пор, как Ильдар, опуская глаза в землю, прошел мимо нее и сунул в руки записочку, покоя у Алии не стало и вовсе. Впрочем, его не было и раньше – последний школьный год в десятом классе для Алии был ознаменован постоянной борьбой.
– Чем тебя профессия библиотекаря не устраивает? – выговаривал Абдулхак склонившейся над книгами дочери. – Книжки ты любишь, работать будешь в чистом светлом помещении, в тепле! Знай себе книжки перекладывай с места на место да с посетителями беседуй! Самая женская работа! И уезжать никуда не придется! Этой профессии у нас в райцентре обучают! – с отчаянием добавлял он свой последний аргумент.
– Я хочу быть врачом! – тихо, но упрямо твердила Алия, не отрывая взгляда от книги. – Для этого нужно хорошо знать биологию, химию, латынь. Да, учиться буду в городе, но ведь это не навсегда, папочка! Вернусь сюда я уже дипломированным врачом и буду тебя лечить! Не переживай, никуда я от тебя не денусь! – и она, смеясь, целовала сердито сопящего Абдулхака в колючую щеку.
Абдулхаку очень не по душе было желание дочери учиться в городе вместе со старшими братьями. Алия всегда была его любимицей, к тому же с возрастом она все больше и больше походила лицом, мимикой и стремительной походкой на покойную мать. Отпустить ее в город для Абдулхака было равнозначно смерти, и он сопротивлялся, как мог.
Алия же и в самом деле проявляла недюжинное упорство в своем желании стать врачом. Все свободные вечера она просиживала над книгами, которые охапками притаскивала из библиотеки. Флюра-апа[5], старая библиотекарша, с готовностью шла навстречу тянущейся к знаниям девочке и выдавала ей книг гораздо больше положенного.
– Учись, учись, девочка, – вздыхала она украдкой. – Без ученья нынче пропадешь. Все молодые в город стремятся сегодня. Оно и правильно – кому ж захочется жить в этом захолустье?
– Это потому, что медицины нет здесь, врачебной помощи, – доказывала Алия свою точку зрения. – Нам здесь больница нужна. И школа новая для детей! Надо всех работой обеспечить! Тогда молодые никуда уезжать не будут! Вот я, например, выучусь на доктора и вернусь обязательно!
– Иии, на доктора, – смеялась Флюра-апа. – Да разве Алмаз разрешит тебе работать? Скажет: «Ты моя жена, будешь дома сидеть, как моя мать, как бабушка…» Вот, кстати, и он, легок на помине, женишок.
Алия закусывала с досады нижнюю губу и ничего не отвечала. Странно, но еще годом раньше такие разговоры не раздражали – она считала само собой разумеющимся выйти замуж за Алмаза, друга детства и верного товарища. Крепкий, не по годам хорошо сложенный физически, Алмаз вызывал у нее нежные сестринские чувства, а его эмоциональность и чувствительность напоминали о собственном отце, порождая безграничное доверие и уверенность в том, что именно он – ее судьба.
Все изменилось ясным июньским днем на сабантуе – празднике плуга, знаменующем собой окончание весенних полевых работ. Сабантуй в этих краях всегда праздновался с широким размахом, а подготовку к нему начинали загодя. Под звуки задорной гармошки с песнями и плясками люди обходили дома и собирали подарки – расшитые национальными узорами полотенца, которые привязывали к длинной палке. Подношения эти предназначались самым удачливым егетам, победившим в состязаниях на скорость, силу и ловкость. Одним из победителей и был Ильдар.
– Кто это пришел первым? Как его зовут? – в волнении Алия схватила стоящую рядом подругу за руку, когда на скачках высокая серая лошадь в яблоках пронеслась мимо них на бешеной скорости, сорвав при этом гром аплодисментов.
Алия уже видела этого черноволосого смуглого всадника во время куреша – традиционной борьбы, когда он играючи положил на лопатки мужчину на вид гораздо крепче себя. Сердце ее захлестнуло горячей волной, когда он, обводя взглядом восторженную толпу, вдруг остановился на ней и слегка улыбнулся.
– Да это же Ильдар, из Калмаша, – подруга внимательно вгляделась в лицо Алии, – пастуха Рамиля сынок. Что, влюбилась?
– Да нет, просто интересно стало, кто это, – смутилась Алия, с неохотой отводя взгляд от рослой фигуры. Всадник соскочил на землю, и его тут же подняли на руки друзья-приятели, принялись раскачивать и подкидывать вверх. Ах, как сложно было оторвать взгляд от этого зрелища – таким оно было притягательным!
– Смотри, Алмаз заревнует! – стала насмехаться подруга, вызывая у Алии еще большее чувство стыда, досады и вины. Действительно, у нее ведь есть Алмаз.
– Хватит, Ямиля, я просто спросила, правда! – Алия взяла подругу под руку. – Пойдем лучше посидим в теньке, мне на солнце нехорошо делается. – И, уже не глядя ни на кого, Алия уселась в тени раскидистого дуба, повторяя про себя шепотом вдруг ставшее таким милым обычное имя. Ильдар.
Всю следующую неделю черноглазый наездник не шел у Алии из головы. Она избегала встречаться глазами с Алмазом, стала вдруг менее разговорчивой. Абдулхак с беспокойством смотрел на свою всегда веселую дочь: посреди обеда замирала она вдруг с ложкой в руке и о чем-то подолгу думала.
В субботу у Юсуповых был аулак. Этим словом назывались молодежные вечеринки, проводившиеся, как правило, в отсутствие родителей. Танзиля Юсупова пригласила в дом всю молодежь деревни. Было весело и шумно, девушки, весело смеясь, жарили в кухне пирожки, играла гармонь, кто-то танцевал.
– Ну, девочки, я же говорила, что она опять с книжкой придет! – закричала Танзиля, увидев под мышкой у Алии толстый томик. – А ну давай ее сюда, хватит учиться! – и она с легкостью вырвала книгу из рук Алии. – И не смей убегать! Сегодня-то мы тебя заставим танцевать, не отвертишься!
«Побуду немного и уйду», – решила Алия, принимаясь вместе со всеми лепить пирожки. – Голова разболелась так некстати. Танцевать точно не буду.
Но уходить она вскоре передумала, потому что среди приглашенных увидела вдруг того самого лихого наездника и борца. «Он тоже здесь!» – возрадовалась Алия, к стыду своему отмечая, что ее только радует отсутствие Алмаза на вечеринке.
Алмаз – не иначе как по велению рока – выполнял отцовские поручения и прийти в тот вечер не смог. Этим-то и воспользовался Ильдар, опустив в руки Алии клочок бумаги, – подходить к девушке прямиком считалось весьма дурным тоном.
Дрожащими от волнения руками она развернула записку. «Ты такая красивая. Улыбнись мне, если ты не сосватана», – было написано в ней.
Алия смяла бумажку, отыскала глазами в толпе Ильдара. Это было просто: он был очень приметным, высоким и смуглым – сказывалась работа на свежем воздухе. Не колеблясь ни секунды и еще не осознавая того, что делает, Алия широко улыбнулась ему, не обращая внимания на ошарашенных подруг.
Другие просто перестали существовать для нее. На место страхам и тревожности пришла смелость – та самая, которая берет города. И, конечно, любовь. Та, которая в представлении не нуждается.
Глава 15
– Ты, дочка, новое платье сегодня надень! – сказала однажды утром Хаят Алие, входя к ней в комнату. – А волосы заплети потуже да спрячь под платком!
– Зачем? – удивленно отозвалась Алия, отрываясь от книг. – Мы разве едем куда-то?
Поведение бабушки Хаят в последние дни было очень загадочным и странным. Она то принималась обнимать и целовать Алию, что ей вообще не было свойственно, то подолгу сидела на
