кухне и украдкой плакала. А вчера, в четверг, заставила внучку вымыть весь дом. Алия весь день мыла многочисленные окна и высокие потолки, стирала вручную занавески и даже выбелила заново печь. Сама Хаят вычистила до блеска самовары и кухонную утварь на кухне и приготовила пирог, который всегда готовила на большие праздники, – круглый сладкий бэлеш с рисом и сухофруктами.
– Нет. Гости будут сегодня, – сдержанно ответила Хаят, но, не выдержав, добавила: – Свататься к тебе придут сегодня, дочка. Агзам с Альфией придут просить твоей руки для их сына.
– Как свататься?! – вскрикнула Алия. – Почему мне ничего не сказали? Почему не спросили у меня?!
– Кто же это у молодых спрашивает? – удивилась в свою очередь Хаят. – К тому же все к этому и шло, доченька. Я всегда знала, что вы поженитесь с Алмазом! Это свыше было предопределено. Никях читают сначала на небесах.
– Нэней, я же поступаю в город учиться! Я не собиралась в этом году выходить замуж! – заплакала Алия, выбегая из комнаты. – Я поговорю с отцом, я все объясню ему, он поймет!
– Отец в поле поехал, проведать пасеку. – Хаят налила в рукомойник холодной воды, положила рядом кусок нового мыла. – Он приедет ближе к полудню – надеюсь, успеет встретить гостей сам. А ты, Алия, не расстраивай отца своим заплаканным видом. Давай вымой лицо и ступай одеваться. Потом поможешь мне расставить все на столе.
Алия вернулась в свою комнату и, заливаясь слезами, рухнула на кровать. Нет, этого не может быть, это происходит не с ней! Оторвав от подушки лицо, она стала оглядывать знакомые с детства предметы, ставшие отчего-то такими милыми: квадратное зеркало в деревянной черной раме, часы-ходики, шкаф с книгами. Все в этой комнате останется как есть – вот только самой Алии здесь уже не будет. Она выйдет замуж и будет жить в чужом доме. Среди чужих людей. С чужим, по сути, человеком. Пусть они и знакомы с Алмазом с раннего детства, никогда она не сможет полюбить его так, как любит другого.
– Мы поженимся, как только ты закончишь учебу! – говорил ей Ильдар, провожая ее из библиотеки домой. Встречаться открыто с юношей Алия не осмеливалась, будто стесняясь показать отцу, что она уже выросла.
За каких-то два месяца Алия окончательно убедилась в том, что Ильдар предначертан ей самой судьбой. Он был нежен, ласков и предупредителен с ней, но с другими бывал и жестоким. Ей очень нравились проявления его мужского характера – и необузданная вспышка ревности с его стороны не вызывала в ней ни страха, ни удивления.
– Перестань, мы с ним просто друзья детства, – снова и снова повторяла она, смеясь, в ответ на упреки, что Алмаз бывает у них в гостях и видит ее чаще, чем он сам, Ильдар.
И вот теперь – сватовство. Как это похоже на Алмаза: не сказать ей ничего, просто поставить перед фактом!
– Ну что ж, – сказала она себе. – Раз со мной посоветоваться позабыли, я имею право и отказать. Я поговорю с отцом, и он поймет меня. Я сама виновата – нужно было сразу знакомить их с Ильдаром, а не прятаться от всех.
И она, совсем успокоившись и даже немного повеселев, вышла в зал и стала помогать Хаят накрывать на стол.
Правда, поговорить с отцом наедине у Алии не вышло – гости опередили Абдулхака на полчаса, заявившись раньше назначенного времени. Алия в окно видела, как Альфия – мать Алмаза – вносит в дом два больших блюда с чак-чаком и фруктами. Сам Алмаз, одетый в костюм по такому случаю, держал в руках букет розовых астр и то и дело одергивал на себе непривычный пиджак.
Напрасно Алия ожидала, что вернувшийся с поля Абдулхак спросит мнения дочери по поводу брака. Крепко обнявшись с Агзамом, он обменялся дружеским рукопожатием с будущим зятем, благосклонно выслушал эмоциональный монолог Альфии о достоинствах сына.
– Ну, на том и порешим! Значит, свадьбе быть в сентябре – месяц богатый и щедрый, – припечатал он, с нежностью глядя на дочь и не замечая ее состояния.
– Отец! А меня ты спросить не хочешь, желаю ли я замуж выходить? – решилась подать голос Алия, но Абдулхак сурово сверкнул на нее глазами: «Помолчи, Алия, когда старшие разговаривают!»
– Алмаз! – она сделала незаметный жест приятелю, приглашая его выйти из комнаты и поговорить, но и тот решительно отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.
Ее мнение никого не интересовало здесь. Лишь Хаят, сурово сдвинув брови на переносице, покачала укоризненно головой – возможно, вспоминая собственную свадьбу с человеком, которого она видела в жизни своей второй раз.
– Отец, я люблю другого! Я не могу выйти за Алмаза! – крикнула Алия отцу, когда гости, довольные сытным пиршеством, наконец ушли.
– Алия! Не позорь меня перед старым другом! – зашумел Абдулхак. – Забыла, как мы жили до того, как Агзам нам улей подарил? Да он же для тебя, для своей будущей невестки, его отдал – вырастил тебя для сына своего! Это что он теперь скажет? Что я неблагодарный, что я добра не помню? Не бывать этому, я старые договоренности не разрушаю. И ты старую дружбу не порть. Выходи замуж за Алмаза, горя с ним знать не будешь. А про твоего, которого ты любишь, доложили уже мне. Сынок пастуха это, из соседнего Калмаша. И что же ты, пастушкой сделаешься? Ты хоть знаешь, как они живут?
– Мы в город уедем! Я учиться буду!
– И оставишь меня одного? Хороша дочь, – горько усмехнулся Абдулхак, присаживаясь на стул. – А для кого же я все это строил, не для тебя ли? – он обвел руками комнату. – Не для того ли я всю жизнь работаю, чтобы ты счастливой и богатой была? Что тебе в этом городе, медом намазано? Что ты туда стремишься, в этот рассадник разврата и пошлости? Что сказала бы твоя мать, узнай она о твоем желании?
Алия пристыженно молчала.
– Алмаз будет хорошим мужем! – устало сказал Абдулхак. – И я за вас спокоен буду. Все, иди к себе.
Алия еле дождалась десяти часов вечера. Едва в доме погасли огни, в окно ее комнаты прилетел маленький камешек, извещавший о том, что Ильдар здесь.
Это был их ежевечерний ритуал. Закончив работу на ферме, он обязательно приезжал к Алие, и они сидели в саду по часу и тихо разговаривали.
– Меня замуж выдают за другого, Ильдар! – Алия схватила любимого за руки, заглянула в потемневшие от гнева глаза. – Давай пойдем к моему отцу и будем просить его! Скажи ему, что мы будем хорошо жить! Что мы сами всего добьемся! Что мне надо учиться! Он послушает тебя, а мое слово для него не значит ничего! Идем прямо сейчас, Ильдар?!
Глава 16
– Что, Алия все еще дуется на меня? – спросил утром Абдулхак у Хаят, усаживаясь за стол. – Даже к завтраку не выходит.
– Похоже, обиделась крепко, – ответила Хаят, выставляя на стол миску свежей сметаны и ломти воздушного белого хлеба – только что из печи. – Заперлась у себя в комнате и выходить не собирается. Даже не ответила мне ничего.
Абдулхак, потянувшийся было за хлебом, осекся и вопросительно поглядел на мать. Такое поведение Алие было вовсе не свойственно: обижаться подолгу она не умела и не любила. Резко отодвинув стул, Абдулхак встал и, подойдя к двери комнаты дочери, громко постучал.
