скота — лошадь и корова — обязательно. Если очень бедные и коровы нет, то хотя бы коза. Свиньи тоже нужны, чтобы сало, мясо было. Куры — чаще всего для яиц, не столько для мяса. Реже встречались в хозяйстве утки, гуси, ещё реже — индюки. От домашних животных в дело идёт почти всё, даже навоз. Как же иначе поля удобрять. Минеральные удобрения тогда не применяли, за исключением, может, какой-нибудь извести для снижения кислотности почвы, и то в редких случаях.
Много работы было со льном, особенно для женщины. Мужчина только вспашет землю да посеет. Остальное уже всё за женщиной: и полоть, и рвать, стелить. А сколько работы потом — теребить, трепать, отбеливать, прясть, ткать, шить одежду уже из готового полотна. Забота мужчины — обуть семью: надрать лыка из лозы, сплести лапти всем, свить волоки.
Женщине же всегда в семье работы было больше, нежели мужчине. К вечеру летом, возвращаясь с поля, дома у женщины начинался новый этап трудовой деятельности. Может, ещё более ответственный и не менее напряжённый, чем в поле. Посудите сами: приготовить, собрать ужин, усадить всех за стол, накормить — её забота. Подоить корову, пришедшую с пастбища, настелить, дать сена на ночь. Детей помыть, привести в порядок, уложить спать. Помыть посуду. Бывало, что в таких случаях сама женщина могла отправиться спать только далеко за полночь. А утром раньше всех надо встать, подоить и выгнать корову на пастбище. Растопить печь, приготовить завтрак, заодно и обед уже. Всех покормить, всем угодить и только после этого отправляться на поле на весь день. А если маленький ребёнок, да не на кого оставить, то надо брать его за плечи вместе с колыской и нести с собою на поле.
Когда намечалась большая стирка, всё, подлежащее стирке, замачивалось предварительно дома. Бельё золили — мыла, моющих средств не хватало, поэтому применялась горячая вода и зола из печки. Потом это всё замоченное грузили на телегу (зимой на сани) и везли на речку, чтобы там хорошенько промыть, прополоскать. Зимой это всё выполаскивалось в проруби. Расстелив мокрую одежду, отбивали её деревянными вальками-пральниками (прать — стирать) или же руками шлёпали к поставленному к ногам на ребро деревянному корыту (начоукам, почвам). Позже, когда появились резиновые сапоги, вместо ночёвок, можно было стирать прямо к сапогам. Время от времени окоченевшие руки приходилось отогревать в горячей воде, которую привозили с собой в цебре (кадке).
А сколько заботы было женщине с тем же льном, коноплёй, чтобы изготовить для всей семьи одежду, бельё. Всю осень лён и коноплю мяли, трепали, стелили, вычёсывали, чтобы получить хорошее сырьё: кужель, или куделю. Потом всю зиму собирались у кого-нибудь дома на вечёрки, или попрады, замужние женщины и девушки и пряли из этой кудели нитки. А ближе к весне по домам у себя ставили кросна — самодельные деревянные ткацкие станки — и ткали полотно. По этому поводу недаром в песне пелось: «Ой, весна, ой, красна, да усе жоночки ткуть кросна». Мужчины же могли только лапти плести. В изготовлении полотна из льна и конопли они непосредственного участия и не принимали.
Зимой мужчины на санях ездили по дрова и сено. Летом — забота накосить этого сена достаточное количество, так, чтобы хватило скотине на весь стойловый период. У каждого были свои сенокосы где-то в районе Припяти, в местах не всегда удобных и доступных. Косить приходилось стоя в воде. Сушили эту траву по кочкам, возвышенностям, островкам (грудкам). Затем сгребали, собирали в копны, копны сносили в одно место и делали стог или несколько стогов. Бывало, что в период косовицы на сенокос выезжали мужчины почти всей деревней. И там оставались по нескольку дней, а то и неделю-полторы. Жили в шалашах. Когда сено сгребали в копны, метали стога, привлекали и женщин, старших детей. И это сено в стогах оставалось там на сенокосах аж до зимы. Жившие близко возле реки Цны и имевшие лодки могли иногда лодкой вывозить своё сено. Остальные ждали зимы, когда ударят крепкие морозы и скуют надёжно водоёмы, когда выпадет снег. И тогда на санях можно будет добраться до летних сенокосов и перевезти сено домой. Так же и дрова. Леса в Кожан-Городке настоящего не было. Но зато на лугах, на заболоченных поймах возле Цны, возле Припяти были целые заросли вербы, ивы, ракиты, ольхи, кустов краснотала — всего, что любит расти на песчаных или низинных почвах. По весне там же заготавливали — драли лыко (дерти лозу) для лаптей. Сказать по правде, настоящих, полноценных дров, которые пилят пилой, затем колют топором, там с трудом можно было найти. Лоза, хворост, в лучшем случае так называемый топорняк — то, что можно без особых усилий срубить топором. А дома тем же топором на колодке порубить на мелкие части, чтобы влезли в печь, грубку. Привезённого воза таких дров обычно хватало на несколько дней, поэтому по дрова приходилось ездить довольно часто. Всю зиму у мужчин работа — ездить то по сено, то по дрова; а в длинные зимние вечера — плести лапти. Возили и летом дрова, ведь пищу приходилось готовить в печке круглый год, но летом их требовалось значительно меньше.
Вся жизнь крестьян состояла из ежедневного нелёгкого труда. Ведь сам, своими руками должен обеспечить себя всем необходимым. Вот почему тогда так важно было брать замуж девушку неленивую, работящую. Да и мужа надо было искать такого же. В противном случае, не прокормить семью будет, не одеть, не обеспечить крышей над головой.
10
Детей Иван воспитывал строго. То есть специально, может, и не занимался воспитанием в прямом смысле этого слова. Так, чтобы вести беседы, учить чему-то, объяснять или читать морали, нотации. А если провинится кто, просто наказывал, вот и всё воспитание. Например, бывало, утром, проснувшись на постели (полок возле печки), дети играются, возятся, дойдёт даже до ссоры. Надоест Ивану слушать эту возню и хныканье, схватит верёвку, отстегает всех — и правого, и виноватого. Средство эффективное, сразу успокоятся.
Или однажды возил телегой с поля снопы ржи. Дома их складывал в клуню, и, когда ехал обратно, дети любили сесть на телегу и немного прокатиться. Потом возвращались пешком к дому. В тот раз почему-то взял на телегу только младшего сына Кольку, а старшая дочка Ева тоже хотела, ей не разрешил. Но приказал, чтобы подбежала, когда ссадит меньшего, и привела домой. Она же обиделась и не пошла
