а не об их сезонной аренде, о строительстве зернохранилища, хранилища горючего… Бился некоторое время, но сдался – то ли уехал, то ли спился, а может, просто состарился.
В девяносто девятом году в журнале «Новый мир» вышла повесть того же Бориса Екимова «Пиночет». Не про чилийского диктатора-реформатора, а про председателя гибнущего колхоза, который пытается остановить эту гибель. В деревне его не любят, называют Пиночетом…
За несколько месяцев до публикации екимовской повести в «Нашем современнике» напечатали мой рассказ «Прогноз погоды». Главный герой там – директор акционерного общества, а до этого председатель колхоза. Он тоже пытается. Мечется, ругается, грозится.
Схожести наших героев никто, кажется, не заметил, но многие годы я был горд, что совпал с Екимовым. Да и не совпадение это – таких людей наверняка было много. Теперь тоже, наверное, есть, правда, условия уже другие, да и привыкли люди жить внутри своих крепких, глухих оград.
Мяса в магазинах навалом, по продаже зерна за границу мы, говорят в новостях, давно на первом месте. Значит, где-то их выращивают: и зерно, и мясо. И получается, все эти поля, коровники, комбайны, которые везли сюда за тридевять земель, были не нужны. И трудились напрасно, технику изнашивали, горючее жгли – тоже. Зарплаты получали за убыточный труд.
Может, и так. Живут люди в деревне теперь как в городе. Скотину почти никто не держит – ферма закрылась, и ко́рма не украдешь для своих коров и свиней, а покупной дорогущий; трактора износились, косилки рассыпались. Огороды у большинства заброшены – во-первых, с водой для полива проблемы, на колонках штырьки наварены, чтобы шланги не присоединяли, а летний водопровод не фурычит, а во-вторых, овощей в местных магазинах завались, не говоря о рынке в городе с азербайджанскими помидорами, египетской картошкой.
Что ж, не выращивают свое, значит есть на что покупать. В том числе и нашу викторию.
С какой гряды начать? Их штук пятнадцать. Хочу сосчитать – вдруг интересно стало, – но с этого места не могу. Не вижу все. Некоторые выделяются темно-зеленым ягодником, а другие уже затянули салатовые, голубоватые листья сорняков.
В октябре, когда маму первый раз положили в больницу и я ухаживал за отцом… Да не то чтобы ухаживал – был при нем. Отец почти все время спал, все эти три с половиной недели, вставал только по нужде и когда я настаивал, чтобы поел. Он вяло сжёвывал кусок вареной курятины или несколько макаронин, ложки две риса и просил: «Можно я лягу?» Ложился и засыпал. А может, и не засыпал, а погружался в непонятное, неизвестное мне состояние умирающего человека…
Так вот, в октябре я вскопал три совсем заросшие травой гряды, на которых виктория выродилась. Копал медленно, отбрасывая белые, как черви, корни осота, вьюна, волосатые – пырея, комковатые – овсюга, мокреца. Раскидал измельченный мастерком конский и коровий навоз, который насобирал за оградой, тщательно проборонил граблями, опять же охотясь за обрезками корней, которые, останься в земле, дадут по отдельному растению. Гряды получились ровные, чистые, и я засадил их молодой викторией.
Мама, вернувшись, собралась с силами и сходила в огород, увидела гряды, забеспокоилась: «А приживутся? Морозы ведь скоро».
Прижились, мама, прижились.
И тянет начать прополку с этих гряд. Они и чище, и жальче не окрепшие еще, а значит, сильнее угнетаемые сорняками кустики. Но сейчас помогать надо в первую очередь тем, на которых товарные ягоды, а эти, свежие, дадут хороший урожай на будущий год. Если не засохнут без полива, не задохнутся в траве. Да и если он будет, этот будущий год…
Начинаю прополку с той, где было особенно рясно прошлым летом. И этим, судя по беглому осмотру, должно быть так же.
Сначала, лишь немного нагибаясь, выдергиваю высокое – осот, марь, крапиву, потом снимаю перчатки и очищаю гряду от мокреца, пырея. А вот подорожник. Земля плотная, он и лезет сюда. А руками подорожник не выдернешь – корень мощный. Следом вижу развалившиеся во все стороны стебли клевера – стебли толстые, жирные… Клевер, как и подорожник, надо выкорчевывать. И я иду в теплицу. Знаю, там лежит мастерок.
Теплица. Она у нас из поликарбоната, ей лет десять, но никаких трещин, не крошится, стоит крепко.
Инициатором покупки этой теплицы была опять же мама. По сути, с теплицы и начался процесс внедрения в нашем хозяйстве новых технологий, материалов. Хм, слишком публицистично стал выражаться – вот употребил «поликарбонат», за ним потянулось и остальное…
Установили теплицу без меня, не сообщили ни в письме, ни в телефонном разговоре – решили сделать сюрприз. А я не обрадовался.
Нет, не стал критиковать, не показал недовольства – просто поликарбонатная теплица не вписывалась в мое видение деревенского мира. И терялся весенний обряд натягивания пленки на каркас, стали бесполезны рейки с гвоздиками… Я давно не принимал в этом обряде участия, но каждую весну, находясь в Москве, представлял его. В какой-нибудь теплый апрельский день вспоминал.
Вот пленка, полиэтилен, который часто называют целлофаном (и я в том числе), вписывалась в мой деревенский мир, а новая теплица – нет. Наверное, потому, что пленку видел с детства, и у бабушки с дедушкой теплица была такая – деревянный каркас, на который надо было натягивать пленку. К осени от пленки оставались одни лохмотья…
Что ж, у каждого в голове свои тараканы, у меня были такие.
Одной теплицы в последние годы родителям хватало. А поначалу теплиц у нас было несколько. И не просто теплиц, а с вертикальными грядами.
Еще в Кызыле отец где-то вычитал: в Голландии фермеры собирают отличные урожаи благодаря вертикальным грядам. Растениям тепло, влага почти не испаряется, сорняков нет, да и место в теплицах, на участке экономится…
Из прутьев тальника и алюминиевой проволоки он сплел несколько как бы циновок. Да нет, почему «как бы» – вполне себе циновок, только со щелями сантиметра по два-три.
Потом эта циновка выстилалась с внутренней стороны полиэтиленом, ставилась вертикально в виде цилиндра высотой метра полтора. В центр помещалось ведро без дна (позже мы приспособили отрезок широкой трубы), и в него засыпались опилки, стружка, а по краям цилиндра – земля. В опилки лили воду, в щели меж прутьев сажали помидоры, огурцы, перцы. Подвязывали веревочками, чтоб росли вверх.
Не помню, сравнивали или нет, лучше или хуже был урожай растений на грунте или в грядах, но ставили и ставили новые. Вернее, отец в основном ставил – он верил, что они помогут нам заработать приличные деньги.
Сколько земли было переворочено, сколько времени потрачено, сил сожжено…
Век этих
