надо меня подкупать, я стрейтэджер, – шепотом возразил Федя. – Ладно, пойдем.
Я напоследок тяпнул для храбрости, мы оделись и вышли. Федя продолжал всю дорогу бухтеть, что это плохая идея. Сортировка раскинулась перед нами побитыми пятиэтажками, гаражами с потрескавшейся краской, плохо освещенными улицами. Не район, а дыра, не город, а вмятина… Пара детских площадок советского образца, на таких только бухать, а детство проводить – не очень. Грустно здесь, наверное, жить, среди этих гаражей и детских площадок. Мы крались от угла к углу, словно ниндзя, стараясь не привлекать внимания тех, кто мог бы промышлять тут ночью. В каждой тени нам чудился маньяк или гопник, в каждом шорохе – ментовская облава. Мы спотыкались на каждой кочке, как слепые котята. Мне в голову уже немного пришел алкоголь, и я напевал себе под нос: «На спине рюкзак, в рюкзаке монтировка, какой у нас район, пацаны? Сортировка».
Как мантру. Если встретимся с недружелюбными лицами, так им и споем. Может, и сработает, кто его знает.
Не встретились. Нашли дом, подъезд. Без домофона. Пять этажей, десять квартир. Федя остался сторожить на лестничной клетке, на случай, если меня бить начнут. Хотя толку от него как от бойца. Но все равно с ним как-то спокойней, чем в одного людей будить. Обзвонили первый этаж. Заспанная тетка. Извините, ошиблись. Мужик в «алкоголичке». Простите, перепутали, спокойной ночи. Второй этаж. Недружелюбный дед с бабкой. Извините, пожалуйста. Мелкий пацан. Его догадались спросить, не знает ли он, в какой Морнинг Сан живет.
– Кто?
– Девчонка восемнадцатилетняя. С братом. Барабанщица. Выхухоли. Блондинка.
– А, Ритка. Так это вам соседний подъезд нужен. Сорок вторая.
Вот блин, так бы и позорились вплоть до пятого этажа. Дурак Вован, все перепутал.
Пошли в соседний. Там вместо домофона замок с кнопками. По затертым кнопкам поняли, что код 369. Нашли сорок вторую. Я позвонил. Тишина. Еще раз позвонил. Еще. Вышел брат. Субтильный, вроде лет восемнадцати. Если с кулаками полезет, смогу разобраться.
– Че надо?
– Я к Морнинг Сан. То есть к Рите. Нет времени объяснять, дело важное, неотложное. Очень извиняюсь за позднее. Это по поводу группы.
– Ладно, хорош, сейчас позову. Ритка-а-а, к тебе тут свататься пришли!
И скрылся во тьме коридора. Вышла Морнинг Сан. Заспанная, но не слишком, видно, что не так давно легла. Красивущая. Луч солнца золотого. Узнала, улыбку сдерживает, показывает возмущение, недоверие. Я ей сказать ничего не дал. Отвел на лестницу сразу, типа, разговор есть. Включил Джерри Макгуайера из фильма «Джерри Макгуайер». Такого ей наговорил – там не то что Морнинг Сан, там Анджелина Джоли бы вещи засобирала. Таких ей золотых гор насыпал. В любви признался, естественно, но не в лоб, а замысловато. Минут двадцать говорил, не меньше. Она только рот открыла и глазами хлопает.
– Короче, – я взял ее за плечи. – В десять утра маршрутка до Москвы. Тогда или никогда. Встретимся на вокзале.
И поцеловал. Это общеизвестно, что девчонкам нельзя давать думать, иначе они всегда не в твою пользу надумают. Надо целовать сразу, чтобы места в голове для сомнений не оставалось. Она ответила. Пососались чуть-чуть, но я быстро оторвался, чтобы не перегибать. Типа, демоверсия. Сам уже знал, что она в меня влюблена, иначе с порога бы послала. Проводил ее до двери и ринулся вниз. Дело за малым, получается. Внутри я танцевал ча-ча-ча, я взлетал над полом, праздновал победу салютами и вылетающими из шампанского пробками. Федя только головой покачал, устал уже одно и то же повторять. Осторожно прокрались обратно на вписочную хату. Уснули.
Утром нас разбудил Вован. Юрген уже готовил на кухне яичницу. Кажется, оба ни о чем не подозревали.
– Эх, – сказал Юрген, – жалко, что вы на день всего. Столько вам еще показать хотелось. Вы приезжайте еще, своих артистов привозите.
– Обязательно, да, – сказал я почти без сарказма. – Спасибо вам за все, и город у вас замечательный.
Федя тоже кое-как поднялся, позавтракал и поблагодарил организаторов. Со мной он почти не разговаривал, только осуждающе так на меня глядел. Орги хотели проводить до вокзала, но я отказался. Говорю, долгие проводы – лишние слезы. Спасибо вам, пацаны, за все, мы дальше сами.
– Ну, сами с усами, – ответил Вован. – В добрый путь.
Еле вспомнил, что надо еще один билет купить. А то бы Феде пришлось в Иванове остаться, не иначе. Хорошо хоть в салоне осталось местечко, рядом с водителем. У автовокзала практически не было народу. Какие-то тетки, мужики с сумками, несвежий алкаш. Морнинг Сан нигде не было видно. А маршрутка уже через пять минут отъезжает. Я занервничал. Неужели весь план коту под хвост? Неужели «Выхухоли» подключились? Небось с утра решила набрать фронтмену и во всем покаяться. Он-то ее, конечно, отговорил, рожа бандитская. Ладно, хотя бы преследовать не будут, обойдемся без сцен. Хуже было бы, если бы они всем рок-клубом с нами разбираться сюда заявились. Ну и пошла она! Наверное, в глубине души я сам не верил, что я смогу вот так вытащить девчонку из родного города слащавой речью. Ну конечно, это только в кино так бывает. Ну и пошла она…
Идет. Вдруг идет. С сумкой через плечо, скромно одетая такая, не то что на концерте. В светленьких джинсах с кроссовками. Идет. На всю улицу сияет, люди оборачиваются. Аж солнце из-за туч выступило. Ё-моё. Я сначала глазам не поверил, а потом как брошусь к ней. Точно как в кино было: я бегу, она бежит, улыбаемся оба, счастья полные штаны. Целуемся. Тут Федя кричит сзади. Маршрутка приехала! Мы загрузились. Поехали. Опять эта осенняя российская тоска за окном. Все кино портит, но наплевать, я внутри уже чечетку танцую, мне любые моря по колено. Морнинг Сан на переднем сиденье рядом с водителем едет, на меня беспокойно оглядывается. Федя свое место у окошка уступать ей не стал, ну и сволочь, а еще стрейтэджером себя называет. А с ним я не мог позволить ей ехать, пришлось самому опять быть в тесноте и в обиде. Ну ничего.
Она на меня оглядывается, я ей подмигиваю, мол, не беспокойся, детка, я с тобой. Это наш хеппи-энд. В Москве и гастроли, и слава, и летать будем на опен-эйрах. Скорей бы лето. Каждые пять минут оборачивается. Едем-едем. Надоело ей подмигивать, музыку в плеере включил, сделал вид, что сплю. Надо родителям бы написать, что я теперь не один жить буду. А еще сессию скоро сдавать. Три пересдачи… Ну, на месте разберемся. Маршрутка как-то странно наклоняется, и я вместе с ней. Небольшая невесомость, совсем на
