«Трамваи», не на «Тревожную массу» и даже не на «Гидроэлектростанцию» (которая старалась, к слову, больше всех, я об этом в своем блокноте отдельно упомянул). Очевидно, что именно «Выхухоли» были для местных тем самым
событием, ради которого затевался рок-фестиваль.
На сцену из-за кулис вышли по очереди четыре человека, одетых в черное:
1. Чувак с внешностью лидера бандитской группировки – на вокале и с гитарой.
2. Парень с внешностью басиста – на басу.
3. Женщина с внешностью усталой продавщицы продуктового магазина и чьей-то матери – на синтезаторе.
4…
Здесь мой перечень сбился, потому что последним к барабанам вышло явление в облике девушки. И это отдельного описания заслуживает. Богиня красоты. Как сказал чувак с внешностью бандита, когда представлял коллектив, – Морнинг Сан. Остальных как зовут, я прослушал. Морнинг Сан. Морнинг, блин, Сан. Она в натуре выглядела как луч утреннего солнца, если бы у луча утреннего солнца были тонкие бедра, роскошная грудь, длинные светлые волосы, молочная кожа и огромные карие глазищи. Я аж дышать забыл на пару минут. Моментально втюхался. Морнинг Сан излучала мягкий свет, не в прямом смысле, а в переносном; я смотрел на нее, как влюбленные герои смотрят на объекты своей влюбленности в кино, и вокруг, как в кино, все немножко расплывалось. А «Выхухоли» тем временем начали настраиваться, скрипеть микрофонами и перекидываться проводами.
Настроились, стали играть. Ну, метал с нотками фолка. Лобовой такой фолк, со всеми вытекающими метафорами. Вылезает Темный Жрец – Апокалипсис-Конец, Кровоточащий Дракон – Погружает Разум в Сон. В пламени душа горит – Черный Пес у ног сидит. Капец какие банальные тексты, затертые до мозолей риффы, соло ни о чем. А людям почему-то нравилось, они заслэмились как ненормальные, скандируя всю эту банальщину. Наизусть знают! М-да.
Я сидел за баром в смешанных чувствах: максимально посредственная группа и неописуемо красивая барабанщица. Непонятно, как об этом писать, вроде бы я музыкальный обозреватель, а не обозреватель девушек. Нужно бы написать как есть, потому что такое творчество следует пресекать, чтобы оно не расплодилось и не стало безвкусным мейнстримом. С другой стороны – Морнинг Сан. Ее обижать совсем не хотелось.
Пока я думал, как бы помягче обозначить в статье для «МузРRОсвета» свое непринятие фолк-рока, в зале началось что-то странное. Перед исполнением песни «Демон и Ангел» люди перестали слэмиться и образовали круг, взявшись за руки. Хоровод водить будут, как в секте. Видимо, традиция. Началась песня, такой лирический кольчужный медляк с акустическим перебором, явный закос под «Потерянный Рай» «Арии». Но хоровода не случилось.
Сцена уехала вниз, я почти перестал различать Морнинг Сан за головами людей. Так мне показалось вначале, но почти сразу же я ощутил, что витаю в воздухе. Только что сидел на стуле, и уже парю, не в переносном смысле, а в прямом! Посмотрел на кружку пива – она тоже поднялась над барной стойкой, буквально на пару сантиметров. Сказать, что я охренел, – ничего не сказать. Все люди и предметы в «Дичи» зависли в воздухе и не собирались опускаться, а «Резиновые выхухоли» играли как ни в чем не бывало свой медляк. В это было сложно поверить, но я летал. Ну, окей, не летал, а сидел на весу, ни ногами, ни жопой не касаясь никаких поверхностей.
Обернулся к Вове с Юргеном, типа, че за дела? Те тоже находились в подвешенном состоянии и смотрели на меня с удовлетворенными лыбами, типа: «Ну че, москвич, получилось у нас тебя удивить?» Лицо у меня было, наверное, совсем обалделое, ну понятно, уже второй шок за десять минут: сначала Морнинг Сан, теперь гравитация на хер пошла. Че вообще происходит? Шок быстро сменился эйфорией. Сквозь накопившееся раздражение у меня пробилась натуральная улыбка. Я залыбился, как в детстве, когда на батуте прыгал, но там совсем чуть-чуть ты в воздухе, секунду, а тут… Наверное, так себя чувствуют люди, когда впервые в космос попадают, в невесомость. Расслабление, легкость. Движения стали плавными.
Люди в зале кайфовали, прикрыв глаза, и висели так над полом, держась за руки. До меня доперло наконец, что невесомость производится музыкой «Выхухолей». Они все стояли на ногах и самозабвенно пилили своего «Демона и Ангела». Когда песня закончилась, мы мягко плюхнулись на свои места. Я зааплодировал и засвистел вместе со всеми, неистово заорал «браво» и застучал ногами по полу. Не мог и не пытался контролировать свой восторг. Даже самый лютый скептик на моем месте завизжал бы, как мелкая сучка, чего уж там. Понятно, что это никакие не фокусы, а чистая магия, суперсила, такие ощущения не подделаешь. Это, наверное, даже круче, чем вещество на букву «к».
Группа продолжила играть, и мы продолжали взлетать с каждой новой песней. Просто космос. Иногда меня поднимало выше, и я видел, как мое пиво медленно выплескивается из бокала и пена отрывается от стекла, как маленькое облачко. Федя, который фотограф, аж заплакал от счастья. Между песнями подбегает ко мне, дергает за рукав и говорит: давай в круг! А я ему: да ты че, это ж детский сад, и потом, мы же журналисты, мы должны беспристрастными быть. А он меня тянет, и песня уже начинается, и кричит: да забей! кайф же. Кайф! И правда кайф. Я дал себя вытащить, в круг встал, за руки взялся. Полная аэротруба началась! И вонючие краснощекие мужики с длинными волосами мне показались ангелоподобными, милыми, прекраснодушными. Обнять их всех захотелось сразу после, но я удержался.
Вблизи Морнинг Сан была еще прекраснее. Сначала я украдкой посматривал на ее тонкие движения, потом уже беззастенчиво ласкал ее взглядом. Ощущения невесомости и втюренности смешались, я был абсолютно свободен и пьян, в переносном смысле, точнее, может, и в прямом, но не от пива. Морнинг Сан играла на барабанах сосредоточенно, опустив взгляд, но после трехминутного моего сверления не выдержала и ответила мне. Я вложил в свой взгляд Элвиса, Кларка Гейбла, Тома Круза, всех мужчин, которые казались мне концентратом харизмы. И подмигнул ей так соблазняюще. Она отвела взгляд. Мне показалось, что у меня получилось, что я поймал ее в свою ловушку. Попалась, детка, думаю. Я тогда, в начале десятых, был крайне хорош собой.
После концерта я влетел в гримерку и, не дожидаясь представления от организаторов, стал жать участникам руки, горячо хвалить, представляться и задвигать, что они вообще не представляют, какой успех их ждет в Москве, в России, блин, в мире. Басист смотрел на меня с презрением – конкуренцию чуял, сволочь. Я еще на сцене заметил, что он к Морнинг Сан постоянно оборачивается, ловит ее взгляд. А она молодец, не поддается.
