просто музыкальным критиком, нет. Я стал гонзо-журналистом. Как в фильме «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» с Джонни, мать его, Деппом.
Отныне буду путешествовать упоротым и приключений себе на жопу искать. Разумеется, я ничего не употреблял. Да и где достать то, что можно употреблять? У нас каждые выходные на районе такие разыскные мероприятия проходили, что менты уже наизусть содержимое моих карманов выучили. Мне в темное время суток стало стремно даже мысли про наркотики при себе иметь, вот до чего застращали.
При этом свободный образ жизни казался крайне привлекательным. Не российский, с клеем и барбитуратами, а зарубежный, как в кино. Дуть – стильно. Нюхать вещество на букву «к» – богато. Это тебе не на лавочке с пивом и семками заседать. Это люкс. Еще интересней, конечно, попробовать вещество на букву «м», как в том фильме, из кактуса. Но его на Таганке отродясь не водилось. Не растут у нас кактусы, почва не та.
Мне в напарники дали фотографа Федю. Огромный такой кругляш с лицом медвежонка. Фоткал на дорогущую зеркалку, всегда держал ее как синицу ока, или как там говорят, на ремешке и в чехольчике, а для дополнительной прочности – в двух руках.
Сели мы с Федей в маршрутку. Ехать в город невест четыре с половиной часа. По приезду орги фестиваля должны нас разместить на вписочной хате. Едем. Я от скуки и тесноты чуть не помер: Федя полтора места собой занял, в окошко меня вжал. А за окошком так тоскливо-тоскливо. Осень. Я бы вообще запретил по России осенью ездить, иначе все глаза от депрессухи наружу вытекут. Водитель маршрутки, покореженный лицом и напоминающий капитана Флинта, тоже вел себя как человек в крайней фазе депрессии – на дорогу почти не смотрел. Жуть.
– Федя, – говорю, – у тебя вещества на букву «к», случайно, не найдется?
– Нет, – он мне говорит, – я стрейтэджер.
И кресты на руках показывает, фломастером нарисованные: закодировался, типа, по хардкору.
– Тогда, может быть, забухаем текилы? Мы же с тобой как Джонни Депп и Оскар-Зета-Акоста! Беспечные журналисты! Дети дороги. Снимем себе проституток и будем кувыркаться с ними всю ночь.
– Стрейтэдж, – говорит Федя. – Нам такое нельзя.
Скукотища и безнадега. Доехали еле-еле, а в Иванове все совсем безрадостно оказалось. Избушки покосившиеся, панельки серые, торгово-развлекательные центры без развлечений. А Федя от счастья аж светится, медвежьей своей мордашкой. Фотографирует всю эту серь и оторваться не может.
– А ты знал, – говорит, – что Иваново – очаг революции? Тут восстание 1905 года разгорелось, среди прочего.
С тех пор тут, добавил я про себя, ловить больше и нечего. Какие, на хрен, рок-фестивали?
Поехали по адресу на вписочную хату к организаторам. Однокомнатная квартира, двое хмурых мужчин. Один – бывший потребитель вещества на букву «г», а теперь боксер Вова, другой – сотрудник похоронного бюро Юрген. В свободное время делают рок-движения в городе. Посмотрели на меня и мою шкиперскую бородку и в целом на наш с Федей аутфит, мол, так у вас теперь в Москве все одеваются? М-да-а-а-а. Но ничего не сказали. Сделали чаю. Юрген нас забрифовал:
– У нас тут фестиваль «Дичь» в одноименном рок-клубе. Пять рок-групп и одно чудо природы. Здорово, что вы приехали, к нам из столицы раньше никто не приезжал, особенно пресса. Ближе к вечеру по городу не шатайтесь, у нас тут всякое происходит. Если кто спросит, вы – с Вовой Цэ. Район у нас называется Сортировка. Говорит вам о чем-нибудь?
– Нет.
– На спине рюкзак, в рюкзаке монтировка, какой наш район, пацаны?
– Сортировка, – подсказал Вован.
Запомнили. Выпили чаю, стемнело. Выдвинулись на фестиваль. Вован по дороге в бок меня толкает и говорит:
– У нас сегодня хедлайнер – группа «Резиновые выхухоли». У них фишка своя, вы такого шоу больше нигде не увидите. Сначала посмотрите, потом сможете у них интервью брать.
– А вещество на букву «к», – говорю, – прилагается?
Вован на меня так посмотрел, что я решил больше ни о чем никогда его не спрашивать. Пришли в «Дичь», выпили пива. Все, кроме Феди, естественно. Федя себе чай взял, как мелкая сучка. Вокруг нас стали люди образовываться, много людей. Некоторые, как я, модные, в кожанках, но большинство в безразмерных плащах и с длинными волосами. Юрген залез на сцену.
– Товарищи, – говорит, – на наших глазах музыка меняет облик целого города. Наш скромный рок-фестиваль – это только начало, в ноябре у нас открывается новая сцена в ДК. Мы запускаем собственную интернет-радиоволну. О нас уже пишут в прессе, – тут он посмотрел на нас с Федей. – Скоро мы сколотим целый Вудсток. Это я шучу, конечно, нахера нам Вудсток, у нас есть своя «Дичь», верно? Пусть к нам приезжают, да? Пусть увидят, как делают рок в Иванове, потому что у нас своя история, своя независимая музыка, мы делаем ее вместе с вами, да! Это очень важный для города момент. Я уверен, вы лично знаете многих исполнителей. Это наши, ивановские пацаны, наши девчонки. «Водоворот», «Гидроэлектростанция», «Тревожная масса», «Noo&Noo», «Тут трамваи не ходят» и, конечно, «Резиновые выхухоли». Под ваши аплодисменты, встречайте!
Зал так захлопал и затоптал ногами, что пол задрожал и кружки по столам заходили. Дальше группы пошли. Играли всякое: и металкор, и дескор, и фолк-рок, и грайнд, и всякую мазафаку. Федя сначала фоткал, потом пошел слэмиться, у него прямо детский восторг на лице был, его перло, хоть он ни капли алкоголя не выпил. Его, насколько я понял, вообще многое восторгало, такой вот он был неискушенный паренек. Все коллективы старались (я у себя в блокноте так и пометил), но выходило у них не особо. То есть да, было достаточно самобытно, но профессионализмом там и не пахло. Пахло кислым пивом и туалетным ароматизатором. В ноты не попадали, с ритма сбивались. Вокалист «Тревожной массы» вообще, по ходу, слова забыл. Короче, обыкновенный провинциальный движ.
Я выпил три пива и задолбался уворачиваться от локтей, в «Дичи» было достаточно тесно, и потные мужики не прибавляли прохлады помещению. Сел за барную стойку у сцены. Раз шесть ходил на улицу покурить, даже больше время скоротать, чем покурить. Уйти, к сожалению, было нельзя, мы все-таки зависимы от оргов. Обидятся – и ночевать будет негде. Есть тут вообще еще места или только одна эта «Дичь»? Пока я был занят придумыванием плана отступления, объявили последнюю группу – «Резиновые выхухоли». Так уж и быть, я подумал, дополню отчет с фестиваля впечатлениями о так называемом хедлайнере.
Люди вокруг меня стали скандировать «Ре-зи-но-вы-е-вы-ху-хо-ли» (не самое удобное название для скандирования). Тогда я понял, что основная масса рокеров пришла сюда не на «Noo&Noo», не на
