пару секунд, но эти секунды тянутся. Потом бам! Бам, бам, еще раз бам. И тихо.
Нас с Федей серьезно покалечило. Мне ребра переломало, Феде челюсть. Морнинг Сан не выжила. Их вместе с водителем смяло в одну секунду. Маршрутка из-за грузовика на обгон по встречке выехала, а там фура. Здесь люди совсем жить не хотят. За мной в больницу родители приехали, в Москву забрали. Федю тоже. Трагично было, тяжело. Год потом по ней горевал. Татуировку сделал. Номер сменил. Из «МузРRОсвета» ушел, устроился копирайтером к отцу в контору. В офис ходить не надо было. Потом стало получше. Жалко ее все-таки. Но что делать.
Разочарованная
Из «Зачарованных»[1] она была Пайпер. Рассудительная, ответственная перфекционистка, посредник и миротворец. По знаку зодиака – Весы. Шатенка, тихоня, среднего роста. Незаметная внешность, не звездочка, не аутсайдер, не зубрила и не двоечница, а все время посерединке.
Пайпер, конечно, хотела бы уметь останавливать время, как в сериале, но ей, живущей в Подмосковье, реальной тринадцатилетней девчонке, отчего-то не была дана эта способность. Впрочем, и школьная жизнь не была так уж прям увлекательна, чтобы ее останавливать, – пускай катится. То ли дело будущее – в будущем у Пайпер все хорошо. Вот (она представляла): ей двадцать семь, у нее трехэтажный особняк в Сан-Франциско, свой ресторан, поддерживающая семья и прочее волшебство.
Родных сестер у Пайпер не было, но были одноклассницы Пейдж и Фиби, которых звали иначе. Втроем они были сестры, Сила Трех, они объединялись на переменах и во время ночевок. Когда вызывали Пиковую даму, рисовали на зеркале лесенку, потом быстро стирали ступени и сжигали карту. Когда звали чертика, клали хлеб – не то съест. Сталин, если его вызывать невежливо, мог задушить, гномик – увести с собой, русалка норовила выйти из крана и всех зарезать. У обрядов были строгие правила, записанные в самодельной Книге таинств черной гелевой ручкой.
Имея расположение духов, можно получить ответы – какому мальчику нравишься, во сколько лет выйдешь замуж, от чего умрешь и т. д. Пока Пейдж и Фиби заваливали духов вопросами про личную жизнь, Пайпер стремилась выстроить четкую карьерную стратегию и раскрыть активную магическую способность. Иногда сама придумывала заклинания и пробовала их на кошке Люсе или на дворовой мелюзге.
Пайпер знала, что она – самая могущественная из всех ведьм, но взросление накатывало внезапно, как икота, и с каждым разом магия чуть исчезала.
Летом Пайпер ездила в деревню и случайно стала свидетелем того, как ее добрый и мудрый дедушка Слава отрубает головы курочкам, а милая бабушка Надя ощипывает их и вытаскивает из них потрошки. Пайпер тогда навзрыд ревела и зарекалась есть куриное мясо. Она выкрала из ведерка куриные головы, закопала их за домом, полила из лейки. Но духи не снизошли, и курочки не прорастали из земли деревцами. В деревне главенствовал иной порядок вещей. Пайпер успешно забыла увиденное, как только уехала в город, как будто воспоминание зарыли в землю.
Осенью мама запретила Пайпер смотреть «Зачарованных», потому что уверовала в Бога, а в церкви ей прямо сказали, что «Зачарованные» – про сатанизм[2]. За один вечер были утилизированы все тетрадки, пенал и футболка, сотки, браслеты, свечи и амулет из кровавого нефрита. Книгу таинств, ту самую, общую, хранительницей которой в этот момент по злой случайности была как раз Пайпер, мать предала аутодафе в духовке. Пайпер отчетливо помнит запах горящих страниц и слюну, скопившуюся в уголках рта матери, оравшей ей в лицо: «Чтоб этой бесовщины в моем доме не было!» Пайпер не могла остановить приступ собственного рыдания, магия утекала слезами.
После уроков Пейдж, Фиби и другие незнакомые девочки тусили на баскетбольной площадке, слушали панк-рок, курили «Вог», пили «Шейк». Пайпер понимала, что нужно успевать вслед за сестрами, сестры взрослеют. Она делала вид, что отглотнула, делала вид, что затянулась и что «Blink-182» прикольная группа. Фиби орала и танцевала, падала на коленки, рвала колготки, блевала. Приезжали менты. Пейдж убегала. Пайпер давала взятку. Магии оставалось все меньше.
В «Зачарованных» белыми нитками было шито, что все мужчины опасны, инфантильны, непостоянны. Многие из них были демонами, некоторые – союзниками, но полагаться на них было совершенно бессмысленно. Это подтверждал и отец Пайпер, об которого мать периодически вытирала ноги за его бесхребетность и неспособность брать на себя ответственность, быть надеждой, опорой. Для Пайпер опора была в магии, сила в сестринстве, будущее – в особняке. И все-таки мальчики содержали в себе магию иного порядка, к ним Пайпер нет-нет да влекло.
Ходили всем классом на третью часть «Гарри Поттера». Гарри использовал заклинание Патронуса. Пахло попкорном, на передних рядах громко ржали, на задних сосались. Воспользовавшись темнотой, одноклассник Вадик, преследовавший Пайпер во снах уже целую четверть, положил ей между ног руку. Она не убрала. Никто не увидел. Он сжал пальцы, Пайпер резко вдохнула. Патронус вылетел. Гарри потерял сознание.
Через месяц Вадик, как классический демон, соблазнил другую девчонку и пошел трогать ее между ног. Пайпер накладывала на него проклятия, опускала в кастрюлю с кипящим чертополохом и мимозой волосы Вадика, хлюпала носом, пила с сестрами «Шейк». Они читали на пьяную голову заклинания на приворот жениха, чтоб был как Лео из «Зачарованных». Потом Фиби и Пейдж держали Пайпер волосы в туалете, пока магия потоками покидала ее подростковое тело.
Ночевки случались все реже, все чаще ходили на вписки, там тоже было место разного рода колдовству. Однажды предки Пайпер свалили на дачу, и сестры уговорили ее сделать вписку. Пайпер волновалась, убирала весь день квартиру, готовила оливье на десять персон, стелила скатерть, расставляла по столу сок с газировкой и освобождала от стыдных вещей гардероб. Скатерть заляпали, куртки свалили на пол, соки размешали с водкой, ванную прокурили, мамину лампадку разбили, в оливье наблевали. Пайпер зауважали сильнее, стали звать чаще, и она шла, смелела, красилась ярче, выражалась вульгарней, врубала музыку громче, домой приходила все позже и скорее под утро. Мать сильно ругалась, порой чем-то кидалась, таскала Пайпер за волосы и потом на коленях молилась. Но взросление не остановишь молитвой.
На одной вписке Пайпер встретила Витю, тот был примерно как Вадик, только еще мускулистый и с классной прической, играл в альтернативной рок-группе, водил мопед. Пайпер почудилось, будто Витя и есть ее суженый, будто он уже приворожен и смотрит на нее так, как ни на кого больше не смотрит. Она еще несколько раз видела его на вписке, и однажды громкая музыка, бехеровка, общая атмосфера привели ее и его на скрипучую кровать в чьей-то родительской спальне. На пол
