опасности и подвергают эвтаназии.
– Так, погодите. Вы хотите сказать, что он может зайти к нам в дом?
– Нет. – Мадлен высоко подняла шариковую ручку и пояснила: – Подобное поведение – это вот такой уровень. – Потом опустила руку пониже. – А мы проследим, чтобы наш зверь не поднимался выше вот этого уровня.
Они обулись и вышли. Мадлен внимательно исследовала ступеньки, которые вели к входной двери, сфотографировала дорожку. Сэм изучала затылок гостьи. Гладкий хвост волос. Почему-то это напомнило ей детство – как она стояла у Элены за спиной и ждала, пока сестра закончит собирать ракушки и начнет объяснять ей правила новой игры, которую только что придумала. Сэм будто в прошлое вернулась. Через несколько минут она спросила:
– То есть вы вот этим и занимаетесь? Ставите зверям метки и увозите их подальше.
Не оборачиваясь, инспектор подняла руку и снова показала жестом невидимую ступеньку на воображаемой лестнице.
– Только в случае эскалации поведения, – бросила она через плечо. – Если зверь вернется.
– Но он вернулся.
Тут Мадлен все же повернулась.
– Правда?
– Вчера, – объяснила Сэм. – После нашего разговора. Был прямо вот тут. – Сэм показала на угол дома, и Мадлен проследила взглядом за ее жестом. Инспектор присела на корточки, потом медленно преодолела десять метров, отделявшие их от угла дома, внимательно изучая землю. У Сэм появилось ощущение, что Мадлен сомневается в ее словах. Что она недовольна. Кажется, эксперт полагала, что на земле обнаружится собачий корм, или переспелые ягоды, или побуревшие шкурки бананов. Что Сэм и ее родичи неправильно себя ведут.
Мадлен остановилась возле поврежденной обшивки у двери.
– А это после какого раза осталось?
– Это старое, – сказала Сэм. – Наш сосед говорит, что у нас на участке, наверное, завелись мыши-полевки.
Мадлен взялась тонкими пальцами за отодранный край планки обшивки. Покрутила ее, чтобы изучить с обеих сторон.
– Полевки, говорите? – Она вывернула свободный край обшивки и продемонстрировала его Сэм. – Видите следы зубов?
– То есть не полевки?
– Вряд ли существуют мыши весом в двести килограммов.
Сэм нахмурилась.
Наверное, из-за яркого июньского солнца инспектор не видела лица собеседницы, потому что продолжала непринужденно рассказывать:
– Обычно мы такое на деревьях видим. Звери их грызут, чтобы сосать живицу. Ваш выбрал неподходящее место: тут ему ничего, кроме изоляционного материала, не найти, но постарался он на славу. А запах чувствуете?
Сэм кивнула. Воняло не так сильно, как вчера, но все же воняло. Мускус и влажная земля. Шерсть и кожа.
– Медведь здесь помочился, – пояснила Мадлен.
Девушка отшатнулась и выдохнула:
– О господи.
В ответ инспектор лишь улыбнулась. В солнечном свете она выглядела просто безупречно. Глаза блестят – каре-черные, того теплого бархатистого оттенка, в котором прячется золото, который ловит и сберегает дневной свет. Щеки обсыпаны легкими веснушками, словно пылью. Мадлен выглядела женщиной, у которой есть всё: любые возможности, любая роскошь. Сэм не могла себе даже представить, каково это.
– Скоро выветрится.
А, она про запах, вспомнила Сэм.
– Этот медведь сделал из вашего дома что-то вроде чесательного дерева. Они обычно помечают ствол или еще какое-то место своей мочой, жиром своей шерсти, выделениями из анальной железы – не беспокойтесь, это вам никак не повредит, – чтобы оставить сообщение.
– Сообщение о чем?
– Ну, о том, что им важно передать другим медведям. Например, заявить, что они тут самые крутые или что ищут самку.
Это встревожило Сэм больше, чем предполагал деловитый тон инспектора.
– Самые крутые?
– У них брачный сезон, – сообщила Мадлен. – Так животные общаются между собой. Колотят себя по груди, испускают выделения из пахучих желез, в общем, показывают силу и мощь.
– Но зачем медведь выбрал наш дом?
– Наверное, что-то сбило зверя с толку.
Сэм это все не нравилось. Совсем не нравилось. Медведь, его появление, «что-то сбило с толку» как причина странного поведения. Повторные визиты. Он уже три раза приходил! Достаточно, чтобы удивить эксперта. Да еще метки. Медведь пометил их дом.
– То есть он так и будет к нам ходить? – встревожилась Сэм.
– Нет-нет, – отозвалась Мадлен, – у них таких точек много. Это скорее веха на тропе, чем пункт назначения.
– Мы теперь на медвежьей тропе? – ужаснулась Сэм. – Сюда еще и другие медведи явятся? – Инспектор покачала головой, но Сэм не сдавалась: – Но откуда вы знаете?
– Медведи редко приходят к нам на острова.
– Судя по тому, что люди говорят, не так и редко. Пару лет назад один приплывал, а теперь еще вот этот.
Голос у Сэм становился все выше и напряженнее, но Мадлен не собиралась уступать.
– Послушайте, случай действительно очень необычный, – сказала она, тщательно подбирая слова, будто боялась, что, если на Сэм надавить, она скроется в лесу, как напуганный зверь. – Но именно в это время года самцы медведя путешествуют на большие расстояния, чтобы найти подходящую самку. Просто этот экземпляр по пути пересекся с вами. Он оставляет метки, чтобы сообщить о себе самкам, а потом двинется дальше и продолжит помечать разные места, пока не найдет партнершу.
– Только вот этот никуда не двигается.
– Двигается, – возразила Мадлен. – Он же прибыл сюда с материка, а когда поймет, что самки тут нет, сразу уйдет.
Сэм не понимала, как достучаться до инспектора. Ну да, медведь откуда-то прибыл, не самозародился в нынешнем виде у них под дверью, но суть-то в том, что теперь он таскается к ним снова и снова и никуда дальше не собирается. Он стоит у входа в дом, трется о стены, следует за Эленой по безлюдным тропам. Мадлен уверяет, что такое бывает редко, но для Сэм и ее семьи неважно, часто ли звери так себя ведут: их-то медведь сейчас вел себя именно так.
– Мне кажется, вам нужно его забрать, – заявила Сэм. – Я бы не стала с вами связываться, если бы дело не было серьезным. Если вы можете увезти зверя, то лучше так и сделать.
Мадлен вздохнула.
– Понимаю вас. Но не вижу ничего особенно тревожного.
– А вот я встревожена, – резко возразила Сэм. Она могла бы еще кое-что рассказать Мадлен про то, как Элена наткнулась на зверя в лесу, но и свидетельств прямо у них перед глазами, на стене и на земле, должно было хватить. – Он завел привычку приходить сюда. Он портит стены, вы сами сказали, и для нас это проблема, поскольку нам надо… Мы планируем продать дом, и он должен быть в нормальном состоянии. Нельзя, чтобы наш участок приметили дикие звери. Мы с сестрой рассчитываем на быструю продажу. Нам скоро придется переехать.
Мадлен никак не отреагировала на сообщение о величайшей мечте сестер. Слова Сэм потонули в глубинах ее спокойствия.
