Мне кажется, я начинаю понимать Мию, хотя бы чуть-чуть.
Я перевожу взгляд на нее. Глаза ее полны глубокой печали, и это печаль тяжелой души. Я понимаю, что Мия чувствует все происходящее гораздо острее, чем другие люди, она ощущает печаль всего человечества и страдает от того, что ничем не может помочь. Но кто поможет ей самой?
Кайл
До того как на светофоре вспыхивает зеленый, я как раз успеваю ответить родителям в мессенджере.
– Итак, ― возвращаюсь я к нашей беседе, ―по-моему, тебе осталось вскрыть последний пакет с покупками.
Мия прищуривается, оглядывается по сторонам и замечает пакет из магазина с очками ― он стоит между сиденьями.
– А что там? ― спрашивает она.
– Открой, и узнаешь.
Мия косится на меня, губы ее медленно складываются в восхитительную улыбку. Она проводит кончиками пальцев по пакету и, словно принцесса в сказке, развязывает ленты. Этот пакет ― один из тех шикарных упаковочных пакетов, что дают в фирменных магазинах, он темно-синего цвета с серебряными завязками. Мия заглядывает внутрь и достает кошелек из красной кожи. Она не издает ни звука, но это и не нужно ― все и так понятно по волнению в ее глазах. Она открывает все кармашки и отделения кошелька и одаривает меня взглядом, полным искренней благодарности. Снова лезет в сумку и достает футляр с солнечными очками так, будто это усыпанный бриллиантами «Ролекс». Мия уже готова протестовать, но я ее опережаю:
– Да, да, я знаю, ты не можешь принять такой подарок. Однако приведу две веские причины, которые позволяют тебе это сделать. Первая… ― Я надеваю свои солнечные очки и нараспев, словно декламируя романтическую поэму, заявляю: ― Каждый раз, когда солнечный свет отражается от твоих больших карих глаз, он ослепляет меня, а я ведь должен вести машину.
Мия хихикает. Продолжаю серьезным тоном:
– И вторая… Если кто-нибудь увидит у тебя в руках этот твой кошелек из магазина «Игрушки ― это мы»[14], меня немедленно арестуют за киднеппинг!
Она от души хохочет. Затем, подняв бровь, говорит:
– Я смотрю, мы делаем успехи. Ты все еще водишь машину, как пожилая леди, но сегодня ты разговорился как никогда.
– Все так. Я не только осторожный водитель, с которым ты всегда в безопасности на дороге, но и отличный собеседник. Выгодная сделка ― «два по цене одного».
Мия надевает свои новые солнцезащитные очки и с восторгом рассматривает в зеркале свое отражение. На ее худом лице очки кажутся просто огромными.
– Черт, похоже, мои навыки личного консультанта по покупкам не распространяются на подбор солнечных очков, ― говорю я и включаю поворотник. ― Нам лучше вернуться в магазин и обменять их.
– Ни за что на свете! ― Мия выключает поворотник. ― Мне они безумно нравятся. У меня никогда таких не было.
– У тебя не было очков «Рэй-Бен»? Правда? Это ж классика.
– Нет, глупый. У меня не было солнцезащитных очков.
У меня желудок в узел завязывается. Какой я идиот. Мне и в голову не пришло, что у кого-то из нашего города может не быть очков от солнца. Я знаю, что это глупо. Просто даже мысли такой у меня не промелькнуло.
Мы замолкаем, тишину нарушают только указания, которые щедро выдает навигатор. Я вижу в зеркале, как Мия молча поворачивается и смотрит на меня в упор. Целую минуту она глазеет на меня, у меня пот начинает уже капать даже с ресниц, честное слово.
– Что такое? ― бормочу я, страстно желая, чтобы она наконец отвела взгляд.
– Тебя смущает, что я на тебя смотрю?
– Пожалуй, да. Только не говори мне, что ты опять взялась за те джедайские техники, которым тебя обучили в сиротском приюте.
– Перестань, все знают, что в нашей стране больше нет сиротских приютов[15]. Приют святого Иеронима просто называется так, на самом деле это обычный детский дом. И нет, никаких джедайских техник… Я всего лишь хотела рассмотреть тебя получше.
– Вау. ― Щеки у меня горят так, что от них, наверное, можно прикурить. ―― Умеешь же ты смущать!
Мия хихикает и начинает строить смешные рожицы: скашивает глаза, втягивает щеки, как рыба, хмурится или, наоборот, вскидывает брови. Затем она широко раскрывает глаза и, наклонившись ко мне так близко, что я чувствую запах ее шампуня, произносит:
– Ты хороший парень, Кайл. Надеюсь, ты это знаешь.
Ее слова застали меня врасплох, и я невольно качаю головой.
– Ладно, ты полный придурок, если тебе это приятнее слышать. Тебе решать. ― Мия смеется. ― Теперь я точно знаю, что ты и с этой ролью тоже неплохо справляешься.
– Спасибо, подруга.
– Правда-правда, ― продолжает она. ― Поверь, никто никогда не делал для меня ничего подобного.
– Кто бы сомневался! ― говорю я, не задумываясь.
Мия отодвигается от меня, прислоняется головой к окну и снова начинает с рассеянным видом смотреть в пространство перед собой. Я спохватываюсь. Опять перегнул палку. Она-то не шутила ― она говорила серьезно, черт возьми, абсолютно серьезно. Я стискиваю челюсти. Боже, неужели кто-то может отвергнуть такую девушку, как Мия? Теперь и мне не терпится найти ее мать. Я должен сказать ей пару слов.
И вот мы уже едем по крутой улочке, застроенной старыми домами.
– «Через триста метров вы достигнете места назначения», ― сообщает навигатор.
Я сбрасываю скорость, еду все медленнее и наконец замечаю дом номер семьдесят восемь. Мия во все глаза рассматривает двухэтажное здание цвета элитного вина, окна и двери ― из лакированного темного дерева. В каменной розетке над входом высечен герб. Дом похож на один из тех домов, которые передаются из поколения в поколение, такие особняки показывают в сериалах о британской аристократии ― только размерами этот гораздо меньше. Должно быть, ему не один век. Паркую фургон неподалеку от входа. Мия бледнеет и молча смотрит на меня.
– Мия, если хочешь, я могу пойти с тобой.
Она отрицательно качает головой. Я ее понимаю. Нет, вообще-то не понимаю. Не могу представить себе, что она сейчас чувствует. Мне кажется, в таких делах человеку нельзя помочь ― он должен пройти через это сам, в одиночку.
Мия хватает один из своих дневников и открывает дверь фургона. Выбирается на улицу. Молча закрывает дверь и смотрит на меня через пассажирское окно. Я ободряюще киваю ей. Она делает глубокий вдох, выдыхает, кивает мне в ответ и направляется к дому.
Я смотрю ей вслед. На секунду она замирает перед домом. Расправляет плечи, снова сутулится и все-таки делает шаг вперед и медленно движется дальше. Она
