Охранять и спасать детей, уверила она меня, и было именно тем, что мне предназначалось делать в жизни. – Эдди положил девочке руку на плечо. – А потом она мне сказала то, что навсегда утишило мою боль. Если так можно выразиться, стало моим искуплением.
– Что же она вам сказала?
Эдди улыбнулся.
– Она сказала, что я умер, спасая тебя.
Энни задрожала. Эдди взял ее руки в свои.
– Теперь ты можешь на это посмотреть.
– Не могу.
– Нет, можешь.
– Я ничего не помню.
– Помнишь.
– Я не хочу помнить, – тихо простонала Энни.
– Я знаю. Но настало время.
Небо стало огненно-красным, и Энни, точно кто-то дернул ее за волосы, резко подняла голову. Она снова оказалась в парке «Пирс Руби», и взгляд ее обратился туда, где ее ждала неминуемая смерть. Она увидела, как накренилась кабинка на самом верху аттракциона «Свободный полет Фредди», как спасают пассажиров этой кабинки, как в ужасе на все это взирают посетители парка. Она увидела, как Эдди пробирается сквозь толпу и кричит людям, чтобы они отошли в сторону как можно дальше, и посетители, расталкивая друг друга, бегут в одном направлении, а она – в противоположном, к пустой платформе, и ложится на нее, свернувшись в клубок. Она увидела, как маленькая Энни дрожит и бормочет: «Ма… ма… ма…»
Но вот Эдди с перекошенным лицом бежит в ее сторону. А черная кабинка, словно бомба, летит вниз, к платформе. Эдди, растопырив свои большие руки, бросается к Энни и отпихивает ее от платформы. Она скатывается на землю и в ту же самую секунду видит распростертое тело Эдди.
Словно жук, раздавленный каблуком ботинка, Эдди лежит на платформе, распластанный кабинкой.
В тот же миг к Энни с молниеносной скоростью подлетел какой-то маленький предмет. Он резанул ее по запястью, и она закричала так, как никогда в жизни не кричала. Тут же глаза ее закрылись, и все вокруг, будто уничтоженное взрывом бомбы, исчезло. Не стало ни Энни, ни Эдди, ни того страшного дня, ни самой жизни.
– Боже мой! Так вот что случилось, – простонала Энни, словно очнувшись ото сна. – Теперь я вспомнила. Вы меня оттолкнули. Вы спасли мне жизнь. А эта оторвавшаяся от кабинки железка покалечила мне руку, и я потеряла сознание.
– Да, здесь все видится намного яснее, – сказал Эдди.
Энни стояла, изумленно приоткрыв рот, с бегающим взглядом, заново прокручивая в уме только что увиденную сцену.
– Но тогда… – Она высвободила руку из ладони Эдди. – Но тогда выходит, что я вас убила, – еле слышно проговорила она.
– Меня убила кабинка.
– Это была моя вина.
– Нет, это случилось из-за кабеля.
– А я ведь все это заблокировала в своей памяти.
– Ты не была еще готова.
– Готова к чему?
– Узнать правду.
– Узнать, что вы умерли?
– Это далеко не вся правда. – Эдди, слегка проваливаясь в топкую землю, отошел в сторону. – На земле мы нередко видим только то, что произошло. А почему это произошло, понимаем гораздо позже.
– Нет, – возразила Энни. – Почему здесь ни при чем! Суть в том, что я оказалась там, где не положено. А все от меня это скрывали. Никто мне ничего не рассказывал. Я этих событий вспомнить не могла, а мать их хранила в тайне.
– Она старалась тебя защитить.
– Защитить от чего?
– От того, что ты делаешь сейчас. Ты ведь во всем этом винишь себя.
– До меня дошли слухи… В старших классах школы.
– И что же?
Энни помолчала.
– Я сделала вид, что ничего не слышала. Я перешла в другую школу. По правде говоря…
Энни в отчаянии обхватила себя руками.
– Я была рада, что ничего не помню. – Она не решалась посмотреть на Эдди. – Вы за меня отдали свою жизнь, – едва слышно прошептала она. – Пожертвовали всем на свете. А я даже не решалась посмотреть правде в глаза. – Энни опустилась на колени в топкую грязь. – Простите меня. Если б только я побежала в другую сторону… Вам не надо было бы меня спасать.
– Ты не понимаешь сути, – мягко произнес Эдди. – Мне надо было тебя спасти. Я убил невинного человека, а тем, что спас тебя, я загладил свою вину. Мы совершаем зло, а потом делаем доброе дело. Это и есть искупление.
Тала взяла руку Эдди и провела его ладонью по своему лицу и рукам, сметая с них омертвевшие струпья. Кожа девочки, очищенная от обгоревшей кожи, стала нежной и гладкой.
Она шутливо толкнула Эдди в живот.
– Тала была пятой из тех, кого я встретил на небесах. Следующая – ты.
– Следующая? – изумилась Энни.
– Ты встречаешь на небесах пятерых, а потом становишься одним из пятерых для кого-то еще. Таким образом небеса всех соединяют.
Энни потупилась.
– Третий человек, которого я тут встретила… Она сказала что-то о примирении с вами.
– Кто же это сказал?
– Моя мать.
– Что ж, она была права насчет примирения. Но она не имела в виду меня. Душевного покоя можно добиться, только примирившись с самим собой. И мне это понимание далось нелегко. – Эдди бросил взгляд на Талу. – Я ведь, честно говоря, долгие годы считал, что ничего в жизни стоящего не совершил потому, что сам ничего не стою. А ты долгие годы считала все свои поступки ошибками. – Эдди вздохнул. – И мы оба были не правы.
Он наклонился к Энни и помог ей подняться.
– Послушай, девочка…
Энни подняла на него взгляд.
– Каждый человек чего-то да стоит. И каждый человек может ошибаться.
Едва он произнес эти слова, как окружавший их ландшафт исчез, пропали и ужасающие приметы войны. А Тала – чье имя на родном ей языке означает «звезда» – медленно поднялась на небосвод, озарив его синеву ярким сиянием.
Энни почувствовала, что и она поднимается ввысь, а потом мягко опускается в кабинку колеса обозрения. И вот уже она парит над парком «Пирс Руби». Взгляд ее устремляется вниз, на разноцветные палатки и аттракционы. Приближаясь к земле, она видит множество крохотных сверкающих огоньков. Теперь она уже совсем близко, и огоньков все больше и больше. Это глаза детей, что плещутся на водной горке, катаются на каруселях и других аттракционах, – глаза детей, что веселятся и смеются от души. Похоже, их тысячи и тысячи.
– Я здесь проработал всю свою жизнь, – из толпы малышей прокричал Эдди. – Благодаря мне эти аттракционы были прочными и надежными, а значит, и дети были в безопасности. Поэтому они выросли, стали взрослыми и у них тоже родились дети. А у их детей – свои дети. И у этих детей тоже будут
