о котором говорил Эдди.
Энни уже решила, что этот безрадостный путь и есть ее судьба на небесах, как вдруг то тут, то там стали появляться неожиданные предметы: бежевый, опрокинутый набок шезлонг, поваленный на землю пюпитр, обрезки белых лент, что были в свое время натянуты между двумя металлическими столбиками. Энни стало не по себе: похоже, это не были чьи-то небеса. Скорее всего, перед ней была сцена из ее жизни на земле.
И тут она увидела навес, а под ним – спины людей: мужчин в смокингах, а женщин – в нарядных платьях подруг невесты.
– Здравствуйте! – крикнула Энни.
Тишина.
– Вы меня слышите?
Молчание.
– Пожалуйста, скажите мне, где я? – подходя поближе, взмолилась Энни. – Хоть кто-нибудь из вас меня знает?
Фигуры, превратившись в крохотные частицы, растворились. Остался лишь один человек в смокинге, с высоко поднятой головой.
– Я тебя знаю, – сказал Пауло.
Пятый человек, которого Энни встретила на небесах
Любовь приходит, когда меньше всего ее ждешь. Любовь приходит, когда ты в ней больше всего нуждаешься. Любовь приходит, когда ты к ней готов или когда уже не в силах от нее отвернуться. Именно так нередко описывают любовь, и в каждом из этих утверждений есть доля правды. Что же касается Энни, то долгое время – почти десять лет – она не ждала никакой любви и не была никем любима.
После смерти матери и сына Энни перестала общаться с кем бы то ни было и полностью ушла в работу. Каждый день она одевалась в одно и то же: синюю форму медсестры и серые кроссовки; ехала она по одной и той же городской дороге и в одном и том же кафе покупала себе чашку одного и того же вида чая.
День за днем Энни ухаживала за своими пациентами и общалась с их лечащими врачами. Из-за болезненных воспоминаний она всеми силами избегала работы в педиатрическом отделении. Зато она прекрасно ладила с пожилыми и стариками; Энни давала им возможность высказаться и охотно их слушала. Она обнаружила, что беседы для стариков – так же как и для нее – были своего рода лекарством. В этих беседах проявлялось их внимание к ней, и в них не было для нее ничего мучительного или обидного. А это последнее теперь стало для Энни необычайно важным.
Она брала дополнительные смены, чтобы работа, насколько возможно, заполнила ее дни и ночи. Она редко встречалась с приятельницами, а на свидания и вовсе никогда не ходила. Она затянула свои вьющиеся золотистые волосы в простенький конский хвост, а сердце заперла на замок.
Но вот однажды по дороге на работу, с бумажным стаканчиком едва теплого, почти допитого чая в руке, Энни, проходя мимо стройки, нечаянно бросила взгляд на стропила и увидела там парня в выцветших джинсах, прибивавшего что-то к доске. Взрослый Пауло. Сердце Энни екнуло, кровь прилила к лицу, а по телу пробежала дрожь.
«Не смотри на меня, – пронеслось у нее в голове. – Только не смотри на меня, тогда, может быть…»
– Эй, а мы ведь знакомы, – с улыбкой окликнул ее Пауло. – Тебя зовут Энни!
Энни спрятала левую руку за спину.
– Да, меня зовут Энни.
– Мы учились в одной школе.
– Верно, в одной школе.
– Меня зовут Пауло.
– Я помню.
– В той школе…
– В той самой школе.
– Энни! Вот так встреча!
Энни почувствовала, что краснеет. Она никак не могла взять в толк, почему ее так волнует встреча с парнишкой, с которым она когда-то училась в школе. Но когда он произнес: «Энни! Вот так встреча!», она изумилась еще больше.
И хотя тогда Энни еще до конца этого не понимала, тем не менее она уже начинала постигать кое-что новое о любви. Любовь приходит тогда, когда ей вздумается.
Да, так оно и случается.
Их роман не был романом в привычном смысле слова, скорее он был встречей после долгой разлуки. В тот первый вечер они вместе поужинали, а потом стали встречаться каждый день. Они подолгу говорили и смеялись, и оттого, что давно знали друг друга, в их отношениях не было никакой неловкости или скованности.
Пауло рассказывал Энни одну историю за другой, а когда он заканчивал рассказ, Энни, подперев рукой подбородок, спрашивала: «А что было потом?» После того как семья Пауло переехала в Италию, у них одно приключение сменялось другим: то происшествие с местными крестьянами, то с конюхами, а то с командой футболистов. А когда они на год перебрались в горы, то жизнь их не раз подвергалась опасности. Энни казалось, что все эти истории Пауло приберег специально для нее.
– А как протекала твоя жизнь? – спросил Пауло. – Как поживает твоя мама?
– Она умерла.
– Очень жаль.
– Да, жаль.
– Она мне нравилась.
– Она же тебя прогнала.
– Твоя мать, конечно, была строгая. Но ведь она старалась тебя защитить. – Пауло пожал плечами. – За это она мне и нравилась.
В тот первый вечер на прощание они обнялись и, как старые приятели, похлопали друг друга по плечу. Но через несколько дней вечером, после ужина, подойдя к машине Пауло, они поцеловались. И Энни сразу отпрянула, словно это был первый поцелуй в ее жизни, а потом сказала, что этого поцелуя ждала с тех пор, как Пауло ушел из их школы. «Та ужасная история возле твоего шкафчика не в счет», – добавила она. А Пауло признался, что история эта его жутко расстроила. Ему было стыдно и за себя, и за других.
– Эта Меган настоящая ведьма, – сказала Энни.
– А твой рисунок был просто классным. Он у тебя сохранился?
Энни рассмеялась.
– Ты спрашиваешь, сохранился ли у меня этот рисунок?
– Да, он у тебя еще есть?
– А почему ты о нем спрашиваешь?
– Потому что я хотел у тебя его попросить.
– Ты хочешь его взять себе?
– Конечно хочу. Ведь, взглянув тогда на этот рисунок, я понял, что ты меня любишь.
Энни потупилась.
– Но вот этого ты знать никак не мог, – еле слышно сказала она.
– Конечно мог. Я ведь знал, что люблю тебя.
Энни подняла глаза на Пауло.
– Это шутка?
– Нет, вовсе не шутка.
– Почему же ты мне тогда ничего не сказал?
– Энни, – Пауло широко улыбнулся, – мне тогда было четырнадцать!
Как это обычно случается, когда люди искренне любят друг друга, жизнь Энни без всяких на то усилий переплелась с жизнью Пауло, и, хотя они ни разу не упоминали об этом, было ясно, что именно так теперь и будет.
Как-то
