что, кажется, пережить ее просто невозможно. – Пауло взял ее левую руку в свою. – И все-таки нам это удается, правда?
Энни захлестнула волна любви. Ее муж был рядом с ней. По крайней мере, они были теперь рядом. И все же…
– Мне так хотелось тебя спасти, – прошептала Энни.
– Ты отдала мне свое легкое.
– А ты все равно умер.
– Но это не меняет сути твоего поступка.
– Почему же ты со всем этим смирился? Тогда как я чувствую…
– Что именно?
Энни помолчала, подыскивая правильные слова.
– Я чувствую, что сердце мое разбито.
Пауло на минуту задумался.
– Давай я тебе кое-что покажу.
Он сунул руку в карман куртки и вытащил проволочного зайчика.
– Ты мне его уже дарил, – сказала Энни.
– А теперь смотри.
Неожиданно проволочки таинственным образом распрямились, и зайчик превратился в пять ершиков для чистки курительных трубок. Пауло взял один из них и согнул его в маленькое сердечко.
– Вот с таким сердечком, Энни, мы рождаемся. Оно маленькое и пустое, потому что мы ничего еще не пережили.
Он вложил сердечко ей в руку.
– А с таким… – Пауло взял остальные четыре ершика и смастерил из них большое сердце с множеством пересекающихся линий внутри его контура. – А с таким сердцем мы умираем. После того, как пережили смерти любимых нами людей. После всех наших потерь. Видишь, оно гораздо больше первого?
– Вижу. Но сколько боли оно испытало, – возразила Энни.
– Да, испытало.
– Поэтому оно и разбито.
Пауло приложил проволочное сердце к груди Энни.
– Нет, это не так. Испытания придают ему цельность.
Ершики вдруг ярко засияли, а у Энни в груди что-то тихонько застучало.
– Пауло, что происходит?
– Спасибо, Энни. Мне вдруг удалось немного подышать. Это было удивительно.
– Пауло, подожди…
– Тебе пора, Энни.
– Я хочу быть с тобой…
– Я буду здесь и никуда не денусь. Но тебе надо еще пожить.
– Пожить?
– Однажды тебя спасли от смерти, а теперь ты обязана спасать других. Именно поэтому ты и стала медсестрой. И именно поэтому тебе следует вернуться и спасать тех, кто в этом нуждается.
– Так нельзя, Пауло! Пожалуйста…
Пауло выпустил ее руку из своей. Энни увидела, как части ее тела – все, что вернулись к ней в потусторонней жизни, – одна за другой исчезают. Прозрачная пластина под ней сплющилась и растаяла, а вокруг нее – будто на множестве проигрывателей одновременно – зазвучали странные мелодии. И Пауло, освещенный северным сиянием, стал тоже медленно таять, пока не осталось видно лишь его лицо. Оно приблизилось к Энни, и Пауло ее нежно поцеловал. Энни, не сводя с него глаз, пыталась удержать его взглядом, но ее веки вдруг отяжелели, глаза сами собой закрылись, и все вокруг потемнело. Чьи-то руки легли Энни на плечи и легонько толкнули ее с небес на землю.
Такие знакомые руки.
– До скорой встречи, – прошептал Пауло.
Энни открыла глаза, уставилась на яркую лампу под потолком и услышала тихое жужжание приборов.
– Доктор, посмотрите! – донесся до нее удивленный женский голос.
Эпилог
Новость о разбившемся воздушном шаре быстро разнеслась по всему штату, а потом достигла и самых дальних уголков мира. Люди разглядывали снимки и сокрушались о недолговечности жизни.
Все теперь знали, что на воздушном шаре летели молодожены, что пилот был неопытным и что в живых остались двое из троих. Пилот, из-за которого шар врезался в высоковольтные провода, выпрыгнул из корзины, и ему удалось избежать смерти. Молодая жена смогла выжить лишь потому, что бесстрашный муж вовремя вытолкнул ее из корзины. А сам он спрыгнул на землю и, несмотря на многочисленные травмы, прожил еще несколько часов, а потом еще несколько минут, после того как ему заменили поврежденное легкое на легкое жены. Он умер на операционном столе ровно в ту минуту, когда его жена из-за осложнений, вызванных трансплантацией, впала в кому.
Но лишь немногие знали, что Энни пережила клиническую смерть и что ее вернула к жизни бригада врачей, среди которых был ее дядя Деннис. Услышав, как снова забилось ее сердце, он заплакал.
– Все в порядке, Энни. – Деннис натужно улыбнулся. – Ну и напугала же ты нас!
Энни удивленно заморгала.
Впервые за долгие годы она не чувствовала никакого страха.
Прошло время. И, подобно бурному горному потоку, спустившемуся на равнину, жизнь каждого из участников трагедии постепенно вошла в новое, более спокойное русло.
Тедди переехал в другой штат, начал ходить в церковь и нередко проводил дискуссии о необходимости давать людям шанс искупить их вину или исправить совершенную ошибку. Толберт продал свой бизнес и пять месяцев собирался с духом, чтобы написать письмо вдове погибшего. А через неделю после того, как он на это решился, получил ответ.
Энни пригласила его в гости, и, когда он подъехал к ее дому и Энни открыла ему дверь, он с изумлением увидел, что она беременна. Она встретила его доброжелательно и, вопреки всему тому, что с ней произошло, казалась удивительно спокойной. Толберт сказал ей, что, несмотря на краткость их встречи в тот дождливый день, он успел понять, что Пауло отличный парень, и снова и снова просил у нее прощения за случившееся. А перед уходом спросил ее, сможет ли она простить ему смерть своего мужа. Энни ответила, что прощать ей нечего.
– Это случилось из-за ветра, – добавила она.
А Толберт так и не узнал, что в день свадьбы молодой пары, когда он рывком притянул к себе Пауло, он спас его от другого порыва ветра, из-за которого Пауло могла насмерть сбить машина, и тогда бы случилась совсем иная трагедия и у Энни не было бы ни первой брачной ночи, ни ребенка. В судьбе каждого человека столько невидимых поворотов. Один конец карандаша пишет, а другой – тот, что с ластиком, – стирает.
Вскоре после визита Толберта Энни купила карту, упаковала маленькую дорожную сумку и поехала в парк развлечений на берегу огромного серого океана. Подойдя к парку, она загляделась на шпили и минареты «Пирса Руби», на разукрашенную разноцветными камнями арку входа и на возвышавшийся над всем этим высоченный аттракцион «Рискованный полет».
Энни спросила работников парка, помнит ли кто-нибудь из них Эдди – того человека, который когда-то чинил аттракционы. Ее проводили к ремонтной мастерской позади детского автодрома – строению с низкими потолками, тусклым освещением и бесчисленными банками из-под кофе, набитыми болтами и шурупами. Энни представили мужчине средних лет по имени Домингес, и тот, вытерев руки тряпкой, поздоровался с Энни и сказал, что работал с Эдди до
