Она наивна и умна; странное сочетание, знаю. Влюбилась в полного придурка и купилась на его россказни. Зато посмотри, как ловко она придумала сбежать из Индии!
Кэти вздохнула.
— Я просто… мне кажется, она нами манипулирует.
Реми закрыл глаза и попытался подобрать нужные слова и убедить жену, что она ошибается. Кэти рассуждала как американка, а он хотел, чтобы она воспринимала Моназ в контексте Индии.
— Я понимаю, откуда у тебя такое впечатление, дорогая, — сказал он. — Но я воспринял ее предложение совсем иначе. Пойми, она напугана. Она в отчаянии. Если она родит в Индии, от нее отрекутся родители. Мужчины будут к ней приставать, потому что ее станут считать распущенной, порченым товаром. Внебрачная беременность в Индии крайне порицается обществом.
— Господи. Они там что, застряли в пятидесятых?
— Ты же была здесь, Кэти. Сама видела, что тут творится.
Правда, Кэти приезжала, когда папа был еще жив. Его богатство и статус уберегли ее от настоящей Индии. Сирус на руках ее носил. Сплошные вечеринки, рестораны, путешествия на морские курорты и массажи на пляже. Кэти видела только Индию с открыток, сидя в машине с кондиционером. Она не догадывалась о сплетнях, скандалах, социальной изоляции и остракизме, что ждали незамужних женщин, которым не посчастливилось забеременеть и родить.
— А еще я подумал, что было бы неплохо познакомиться с Моназ поближе, — продолжал Реми. — И чтобы она узнала нас и была уверена в своем решении. Не хочу, чтобы усыновление напоминало сделку. И если она будет жить с нами, мы сможем присутствовать на родах.
Кэти вздохнула.
— Ну ладно. Пусть приезжает. Что-нибудь придумаем. Время быстро пройдет. Только в контракте должен быть пункт, обязывающий ее вернуться в Индию после родов.
— И твою жену все устраивает? — уточнила Дина.
— Да. Она сочувствует ситуации, в которой оказалась Моназ.
— А твоя мать? Она это все одобряет?
Реми многозначительно взглянул на Дину.
— Я ей еще не говорил. Понятия не имею, как она отреагирует.
Дина протянула ему мисочку с кешью.
— Кто ж знает, сынок, — сказала она. — Надеюсь, она за тебя порадуется.
Вошел повар.
— Мадам, ужин готов. Накрывать на стол?
За ужином они продолжали разговаривать обо всем на свете, наперебой рассказывали друг другу о своей жизни, и часы пролетели незаметно. С каменным лицом Дина поведала ему одну необычную клиентскую историю: миллионер захотел подать в суд на бывшую жену за то, что та нарушила договор и недосмотрела за их домашним попугаем, что привело к смерти последнего.
— И что вы сделали? — полюбопытствовал Реми.
Дина изогнула бровь.
— Что я сделала? Сказала ему, что судья лишит меня адвокатской лицензии, если я возьмусь за такой абсурдный случай. Суды и серьезные-то дела не успевают рассматривать, а тут попугай.
— И вы уговорили его не судиться?
— Нет, — она горько усмехнулась. — Он нанял этого… напомни, как их называют в Америке? Охотника за скорой помощью[59]. Отличное выражение, кстати. Американский английский так поэтичен.
Реми улыбнулся.
— Это точно.
Часы пробили одиннадцать. Реми удивленно встрепенулся.
— Простите. Как я долго засиделся… а ведь вам завтра на работу!
Дина улыбнулась.
— Не извиняйся. Мне было приятно с тобой поболтать. Твой отец всегда говорил, что ты вырастешь умным и добрым. Он не ошибся.
У Реми защемило сердце. Почему у Ширин никогда не получалось его хвалить, ведь это так просто! В присутствии Дины, под ее веселым и ласковым взглядом он и впрямь чувствовал себя умным. Ему стало стыдно, что он сравнивает двух женщин. Это было совершенно новое чувство. Всю свою жизнь Реми присматривался к другим мамам и всегда ощущал печаль, сравнивая скупую любовь Ширин с щедрыми комплиментами, которыми его осыпали другие женщины. Когда он познакомился с мамой Кэти, он попытался завоевать ее расположение, задействовав тяжелую артиллерию и пустив в ход все свое обаяние. К концу вечера Роуз объявила его членом семьи и сыном, которого у нее никогда не было.
Он вышел из дома Дины и решил немного прогуляться. Ночные улицы кишели людьми. Было душно, оставалось только надеяться, что это не предвещает наступления жары. Из-за Моназ и болезни Ширин его пребывание в Бомбее грозило затянуться. К счастью, в январе в рекламном агентстве работы было немного, и он мог положиться на Эрика, креативного директора и надежного помощника. Вечер в гостях у Дины был таким приятным, что Реми совсем позабыл о делах. Он ведь хотел обсудить с ней юридические и финансовые детали ухода за мамой, но заболтался.
Он подумал о папином юношеском романе с Диной. Отец так настаивал, чтобы Реми ехал в Америку учиться; не верилось, что когда-то он уговаривал подружку отказаться от стипендии в зарубежном университете. А пока Дины не было, встречался с другими женщинами — это тоже было совсем на него не похоже. И, когда пришло время выбирать невесту, послушался мать — просто невероятно! Бабушка Реми по отцовской линии умерла, когда он был совсем маленьким, но те воспоминания, что сохранились, были не из приятных. Она ругала его за то, что он бегал по квартире, а однажды и вовсе оклеветала, сказав, что он украл деньги из ее кошелька. Зачем отец ее послушал?
Прохожий, который шел ему навстречу, сплюнул на тротуар, и, хотя Реми инстинктивно увернулся от плевка, просвистевшего мимо, как пуля, он не отвлекся от своих мыслей. Всем детям кажется, что мир начинается с их рождения. Но, становясь взрослыми, мы осознаём существование бесконечного цикла жизни, который начался еще до нашего прихода в этот мир и продолжится после того, как мы сделаем последний вдох. Мы понимаем, что наша история пишется и формируется под влиянием множества незнакомых нам людей. История Реми началась задолго до его появления на свет. Выбор Сируса, который он уже не мог объяснить и оправдать, стал его нынешней судьбой.
Реми огляделся, и ему почудилось, будто на миг границы привычного мироздания раздвинулись. Он увидел не только ряд припаркованных машин, закрытые на ночь витрины и собаку, поднявшую лапку, чтобы пометить колесо мопеда. Он услышал голоса предков, шепчущие ему на ухо о своих разочарованиях и победах, радостях и неудачах. Несмотря на все прожитые в Америке годы, он ощущал себя единым целым с этой несовершенной землей. Он был вылеплен из той же глины, что этот город.
В Штатах ему было некогда задумываться о таких вещах. В Америке он вечно спешил, доказывал Кэти, что достоин ее, ведь она рискнула и вышла за начинающего поэта. Отчасти из-за этого после колледжа он сменил род деятельности. В Бомбее он мог
