позволить себе быть идеалистом, сентиментальным мечтателем. Но даже папино состояние не обеспечило бы ему карьеру в Штатах. Глядя, как Кэти старается, учась на медицинском, он захотел добиться успеха своими силами. А с дипломом литератора содержать семью не получилось бы.
Впрочем, не он бросил поэзию — она сама его бросила. Реми выпустил один успешный поэтический сборник — «Падающая комната», он же стал его дипломной работой. Через две недели после окончания колледжа устроился в крупнейшее рекламное агентство в Колумбусе, и… ничего. Муза его покинула. То ли в наказание за то, что продал душу и обменял талант на стабильный доход. То ли потому, что Кэти развеяла меланхолию, которая подпитывала его литературное творчество, и на смену грусти пришел душевный покой. Покой — враг искусства. Он отказался от богатой внутренней жизни ради других наград: два года назад получил премию рекламного фестиваля «Клио», прошлым летом сделал ремонт на кухне, стал президентом местного филиала клуба «Ротари»[60]. Бывало, он вспоминал худощавого угрюмого паренька, бродившего по кампусу Университета штата Огайо в первом семестре, но видение было мимолетным, как мелькнувший между деревьев знакомый красный свитер. Он не успевал даже помахать пареньку, как тот исчезал из виду.
Но сегодня, прогуливаясь по улицам, слушая звуки Бомбея и вдыхая соленый океанский воздух, Реми снова ощутил зов прошлого. Так действовала на него Индия: снимала верхний слой, сдирала все наносное и заставляла верить не в будущее, как Америка, а в мертвую хватку былого. В Америке любой мог реализовать свои мечты; в Индии мечты приводили к краху.
«Но это же неправда, — заспорил он сам с собой. — Ты свободен. Ты сбежал из музея неудач. Тебе удалось выбраться».
Ночью во сне он видел лица женщин: Кэти, Моназ, Ширин, Дины, Роуз. Бестелесные, они проносились мимо, как игральные карты, вылетающие из-под руки сдающего. Матери, жены, дочери — они спорили, а он разрывался между ними. Он застонал, пытаясь прогнать наваждение.
Его разбудил колокольный звон.
Глава семнадцатая
На самом деле звонили в дверь, но Реми спросонья показалось, что это колокол. Телефон тоже затрезвонил, и тут уже от сна не осталось и следа. Он вскочил с кровати. Черт. Он проспал; придется бежать открывать дверь Хеме, а ему надо в туалет. Он бросился к двери, одновременно отвечая на звонок.
— Спишь еще? — спросила Кэти. — Разве не пора вставать?
— Пора, — ответил он и отпер дверь. — Я проспал.
— О, — Кэти опешила. — Я просто хотела…
— Слушай, давай я через пять минут перезвоню.
— Хорошо, — насмешливо проговорила Кэти. — Иди в туалет.
Он улыбнулся про себя и пошел в ванную, по пути проверяя телефон. Два сообщения от Джанго и один пропущенный от Дины. Она звонила в 7:14 утра; он не услышал. А ведь не так уж много он вчера выпил. Откуда такая усталость?
— Привет, — сказала Кэти, когда он перезвонил. — Я вот что хотела спросить. Помнишь письмо Чэтхемам, которое ты помог мне написать за день до отъезда? Никак не могу его найти. У тебя на ноутбуке случайно не сохранилась копия? — Чэтхемы были молодой парой, чья шестилетняя дочь — пациентка Кэти — умерла. Реми помогал Кэти составить письмо с соболезнованиями.
— Не знаю, — ответил он. — Надо проверить. Не отключайся, ладно? — Он редактировал это письмо всего десять дней назад, а казалось, будто это было в прошлой жизни, будто Реми из Америки был совсем другим человеком.
Он нашел письмо и переслал жене.
— Не понимаю, почему ты сразу его не отправила, — сказал он.
Повисла тишина.
— Проблем много навалилось, — наконец ответила она.
Реми уловил в голосе жены напряжение.
— Ясно, — ответил он. — Извини.
— А теперь еще нужно привести дом в порядок к приезду Моназ.
— Дорогая, не суетись, — сказал Реми. — Моназ… она же подросток. Ей плевать на идеальную чистоту.
— Но мы-то не подростки, Реми, — возразила Кэти. — Я не пущу гостью в грязный дом. К тому же она беременна, я хочу обеспечить ей здоровье и комфорт. В любом случае не волнуйся. Джерри обещал зайти и помочь переставить мебель.
Реми был рад, что шурин помогает Кэти в его отсутствие. Но все же ему хотелось быть рядом с ней, а не торчать в Бомбее.
— Лучше бы, конечно, ты мне помогал, а не Джерри, — заметила Кэти, будто прочитав его мысли.
— Мне тут тоже нелегко, — тихо проговорил он. — Я по тебе скучаю.
— Я тоже, — ответила Кэти. — Но мы всё переживем.
Кэти стала описывать, как прошел ее рабочий день. Реми сидел на кровати и с интересом слушал, но все время отвлекался. Думал о том, что опоздает в больницу, но не осмеливался прервать монолог жены. Напомнил себе, сколько раз Кэти прилетала с ним в Бомбей и переживала культурный шок, как терпела непредсказуемое поведение матери, когда его родители приезжали в Колумбус, как научилась готовить парсийские блюда и даже попыталась выучить гуджарати[61], чтобы произвести впечатление на Сируса и Ширин, хотя те прекрасно говорили по-английски.
— Реми, — сказала Кэти, — еще кое-что. Не хотела об этом говорить, но что поделать. Мне нужна конкретика. Я планировала устроить тебе вечеринку-сюрприз в день рождения. Теперь вот приходится тебе об этом рассказывать. Ты же точно вернешься ко дню рождения?
— Конечно, — ответил он, — но послушай, Кэт, не нужно мне никакой вечеринки.
— Ага, как же. После шикарного праздника, который ты устроил мне в прошлом году?
Тогда он отвез Кэти в Сидар-Пойнт[62] на выходные и втайне пригласил двадцать ее друзей и родственников. Кэти с утра до вечера наслаждалась аттракционами. К удивлению Реми, она прокатилась на самых крутых американских горках аж три раза. Ему же хватило и одного.
— Как дела у девочек? — спросил Реми, имея в виду старших сестер Кэти, Карен и Лиз. Три сестры были очень близки и называли друг друга «девочками», хотя всем было уже немало лет.
— Всё хорошо. В эти выходные у дяди Альберта и тети Реджины юбилей свадьбы. Нам будет тебя не хватать.
Слушая ее рассказ о праздниках и обычной жизни, идущей своим чередом где-то там, на другом конце света, он почувствовал твердую почву под ногами. В то же время Реми ощущал себя далеким призраком: будто он застрял где-то в космосе, а Кэти с Земли подавала ему световые сигналы.
В дверь спальни тихо постучали. Он открыл.
— Сэр, готовить завтрак? — спросила Хема.
Он кивнул и дождался, пока она уйдет.
— Я скучаю по нашей жизни, — тихо проговорил он и, не желая заражать Кэти своей грустью,
