жареной рыбы. Жизнь в этом заведении была построена вокруг часов молитвы, поэтому чтобы не вызывать лишних подозрений, ей пришлось тоже их посещать. Каждый раз возгласы пастора вызывали неистовый восторг среди верующих, что изумляло ее. Ночью Ли Юми сходила в машину за вещами.
Вернувшись, она зашла в душевую, сняла одежду и увидела, как иссохло ее тело. Грудь почти исчезла, тело стало и правда напоминать мужское. Ли Юми рассматривала себя в зеркало и думала о том, что после смерти мамы ни разу не занималась гигиеническими процедурами. Но пройдя через все трудности, она выжила и даже помолодела. Молитвы проходили четыре раза в день, и многие постояльцы целый день постились, чтобы Бог был доволен ими. В заведении всегда слышались чьи-то всхлипы и бормотания строчек из Библии. Ли Юми до поздней ночи гуляла по территории, сидела в молельной комнате, а потом шла спать в мужское общежитие. В трапезной Чжин каждый раз радостно ее приветствовала. Ли Юми наслаждалась едой, считая это наградой за несколько голодных месяцев, которые чуть было не довели ее до смерти. Даже опасаясь того, что может заболеть, она все время увеличивала размер порций, но так и не могла наесться. Женщина рассказала всем, что приехала в Корею на стажировку. Она привыкла к обращению «братья» и ни разу не выдала себя, хотя некоторые мужчины нет-нет да поглядывали на нее с подозрением.
Ли Юми провела в молитвенном доме больше месяца и за это время очень сблизилась с Чжин. Та отличалась от остальных постояльцев. Очень скоро Ли Юми узнала, что Чжин – мать-одиночка, которая растит семилетнего сына. Она жила с мамой, которая работала директором средней школы. Именно мама собиралась в церковь волонтером, но была вынуждена уехать из-за срочных дел, оставив вместо себя дочь. Когда Ли Юми попросила Чжин показать фотографию сына, та буквально расцвела на глазах. Казалось, для девушки имя ребенка было словами из молитвы. Ли Юми думала, есть ли у нее такие священные строчки? Если даже так, Бог, во имя которого они слагаются, не выходил с ней на связь.
Перед отъездом Чжин спросила у Ли Юми, куда та собирается ехать дальше, и в ответ услышала о ее планах пожить в мотеле или бане, а параллельно искать комнату. Чжин тут же предложила ей остановиться у них. Так Ли Юми уехала из гор в машине новой знакомой. Чжин посоветовала ей поспать в дороге. Она открыла глаза только возле дома. Свет в окнах горел ярко. Из дома вышла пожилая женщина с мальчиком, они удивленно посмотрели на новоприбывшую. В этом доме жизнь Ли Юми началась заново.
Я провела в этом доме двадцать лет. Треть жизни. Госпожа Хан была очень требовательной женщиной. Не позволяла пользоваться приправами или моющими средствами, запрещала посторонним людям заходить в дом. Ни разу не пустила на порог моих родственников. Платила она тоже не очень щедро. Я продолжала работать в этом доме из-за Чжин, дочери госпожи Хан. Я кормила ее с четырех лет, обнимала, ухаживала, укладывала спать. Госпожи Хан почти никогда не было дома. Она была настоящим трудоголиком. Дни, когда она возвращалась, а Чжин еще не спала, можно было пересчитать по пальцам. Я жила с ними на неделе, а в выходные уезжала к семье. Чжин каждый раз преграждала мне дорогу. Душа разрывалась оставлять ее в этом большом доме.
Госпожа Хан отличалась тщеславием, и на то была причина. Все в округе ее уважали. Единственным недостатком было то, что она рано развелась и растила дочь в одиночку. Госпожа Хан не жалела денег на ее образование, приглашала учителей по музыке, по рисованию. Она старалась не замечать, что дочь немного не соответствует ее стандартам. Чжин поначалу тоже слушалась маму, но все изменилось в подростковом возрасте. Девочка отказывалась выполнять требования госпожи Хан, которая, в свою очередь, не оставляла попыток ее переделать. Каждый день ситуация в доме накалялась. Они страшно ругались. В конце концов девочка ушла из дома. Тогда госпожа Хан подалась в церковь. Каждую неделю проповедник молился о ее дочери. И, словно услышав ее молитвы, Чжин вернулась домой спустя год на девятом месяце беременности и через пару дней родила ребенка.
Поначалу госпожа Хан не принимала его. Они несколько раз ссорились с дочерью из-за того, что та предлагала отдать его на усыновление. Но Чжин твердо стояла на своем, и матери пришлось отступить. С появлением ребенка дом ожил. Мальчик был очень скромным, но ниже своих сверстников. Вечно прятался за спиной мамы, а если с ним кто-то начинал разговаривать, сразу убегал. Госпожа Хан не жалела денег на его образование, одевала в лучшие вещи, кормила самой вкусной едой. Она могла себе такое позволить. Чжин подрабатывала где-то, но денег у нее почти не было. Она говорила, что занимается фотографией, но ее снимки каждый раз выходили размытыми, не поймешь, что к чему. Как и все дети из зажиточных семей, Чжин потеряла всякую связь с реальностью. Мягкая, нерешительная девушка. Вот и привела домой этого оборванца, который утверждал, что он писатель. Но какой из него писатель? Бродяга, да и только.
Мой дядя писал пьесы. Брюзжал, цеплялся к окружающим, так что все старались обходить его стороной. Жил он бедно и умер, не дожив до пятидесяти. Но все родственники были удивлены, увидев, сколько людей пришло на его похороны. Оказалось, он завоевал широкую известность в театральных кругах.
Не знаю, что там писал этот молодой человек, но характером он совсем не походил на мужика и к тому же, был уж слишком миловидным. Стройное лицо, белая кожа. Прямо как у девушки. Увидев его, госпожа Хан не показала своих чувств. Не подобает верующему человеку отказывать нуждающемуся. Да и люди вокруг что скажут. В общем, стал он вместе с дочкой ходить в церковь, вполне вписываясь в круг прихожан. Он рассказывал, что родился в России в семье миссионеров, видимо, поэтому что-то в нем казалось мне экзотичным. Он имел чувство вкуса и выделялся среди толпы.
Я не могу назвать себя особо верующей – хожу на службы по привычке. Однажды я стояла и думала, когда закончится эта скучная молитва. Подняв глаза, я увидела, что этот мужчина стоит с таким же унылым выражением лица. Любопытство раздирало меня на части, и я стала наблюдать. Он стоял, пространно глядя в пустоту. Как будто о чем-то размышлял. И так было не раз. Мне показалось это странным. Госпожа Хан
