руку и ходил с ним повсюду. Поднимал его на руки, щекотал, подбрасывал в море. Мальчик так искренне смеялся… И госпожа Хан, и Чжин задумчиво наблюдали за ними. Их дом оказался очень уютным. Пол украшал коричневый ковер, на кухне стоял бревенчатый стол. Пили они из фарфоровых чашек. Окна фасада выходили на море, которое манило и влекло. Сын Чжин забегал домой босиком с прилипшим к стопам песком. Следуя установленному расписанию, все семейство отдыхало на пляже, посещало салон красоты и ходило играть в гольф половинчатым раундом. В последний день отпуска госпожа Хан впервые задала М. вопрос. Она спросила про его дядю из России. М. что-то пробормотал в ответ, на чем разговор и закончился.
После ужина госпожа Хан сказала, что у нее болит голова, и пошла к себе в комнату. Мальчик тоже захотел спать. В тихой гостиной остались только М. и Чжин. Она предложила ему прогуляться. Они медленно брели вдоль моря. Из кафе вдалеке доносилась музыка. Плавный фортепианный джаз. Легкий бриз раздувал шифоновую юбку Чжин. М. помнил то прикосновение ее подола. Девушка молчала. Просто шла с ним рядом, ожидая, когда тот заговорит. Тихо и послушно. В тот момент М. понял, что Чжин влюбилась в него. Он ускорил шаг и заговорил о первом, что пришло ему в голову. Про жизнь на острове, летнюю погоду, сашими, которые они ели на ужин. В какой-то момент повисло молчание. Чжин заговорила про роман «Затонувшее судно». Сказала, что прочла его и была глубоко тронута.
– Ты правда видел такой корабль? – тихо спросила она.
– Нет… Но я был на самом дне, – ответил М., склонив голову. – Там все разрежено. И воздух, и свет, и звук – они не обретают формы, а лишь мутными сгустками зависают и исчезают. В той среде и твое собственное существование теряет вязкость, прочность – словно растворяется в окружающем пространстве.
– Наверное, страшно.
– Нет, необязательно. Чувства тоже притупляются. Просто скучно.
– Скучно?
– Ты же одинок. Безнадежно и страшно одинок.
– Кажется, я понимаю… – кивнула Чжин.
Музыка больше не доносилась до них. Свет фонарей мелькал где-то вдалеке. Одни только волны нарушали тишину, разбиваясь о берег. Холодная маленькая ладонь Чжин коснулась руки М. Он остановился, будто дорога на этом кончалась. Ему было известно, что нужно сделать. Вернуться домой, собрать вещи и покинуть этих людей навсегда. Он развернулся, но Чжин неожиданно подошла ближе, посмотрела ему в глаза и прильнула к его губам. М. сразу ощутил ее сладковатое горячее дыхание. От мягкости и влаги губ Чжин он на мгновение потерял равновесие. Девушка растворилась в его объятиях. От ее волос пахло лимоном и песком. М. погладил ее по голове и с трудом отодвинулся. Они молча пошли к дому.
М. собирался покинуть дом госпожи Хан сразу после возвращения с острова. Так было сказано в его дневнике. Но не смог, чувства не позволяли этого сделать. Именно тогда мелкая ложь приобрела серьезный, необратимый характер. Мне хотелось расспросить Чжин подробнее об этом, но я так и не решилась. Да и как это спросить? Расскажите, пожалуйста, как вас могли так обманывать? К счастью, мне удалось хотя бы побеседовать с домработницей госпожи Хан. Вернувшись к себе, я увидела, что меня ждет мама.
– Что случилось?
– Соскучилась, – ответила мама, на лице которой совсем не было макияжа.
Всю квартиру прибрали. Давно она не была такой чистой. Пока мама присматривала за дочкой, я поела и приняла расслабляющую ванну. В теплой воде тело нежилось и таяло. Выйдя из ванны, я посмотрела на себя в зеркало. После долгого купания кожа на пальцах покрылась морщинками. Шрам в виде червя внизу живота, след от тех времен, когда тело носило ребенка, оживал и извивался. Я быстро отвела взгляд, вытерлась и надела свободную футболку. Мама, уложив дочку спать, вышла из комнаты и, окинув меня взглядом, достала из холодильника пиво. Кроме него, на подносе лежали сухие закуски и документы на развод с подписями родителей.
– Вижу, отец все же сдался.
– Да, когда я отказалась от квартиры.
– Если все решено, зачем ты принесла это мне? Отправила бы в суд, – безразлично спросила я, наливая себе пива.
– Ты же наш единственный свидетель, – ответила мама, грустно улыбнувшись.
– Тебе полегчало?
– Нет, – сказала она, опустошив бокал. – Теперь я нищенка.
Мы впервые выпивали с мамой. Насладившись холодным пивом, мы улеглись на матрас на полу гостиной. Я сказала, что мне надо в туалет, и оттуда позвонила папе. Беспокоилась о нем. Они с его новой сиделкой смотрели купленный недавно телевизор. Папе он очень понравился – он сказал, что качество отличное, совсем как в кинотеатре. В конце разговора отец радостно спросил, когда мы с дочкой приедем в гости. Я почувствовала что-то странное в его голосе.
Когда я вернулась в гостиную, мама уже спала. Она лишилась мужа, квартиры, денег, нового телевизора. Не ожидала, что мама станет для меня вдохновением. Моим интеллектуальным наставником и учителем всегда был отец. Он всю жизнь следовал мировоззрению Ветхого Завета, которое ставило под сомнение человеческую природу и отрицало мирскую реальность. Однако он ни разу не поставил под угрозу свою жизнь, не ходил по лезвию ножа. Истинным скептиком оказалась мама. Такого исхода никто не ожидал.
Когда я на следующий день открыла глаза, мама уже ушла. Оставила записку, что идет в бассейн. Я приготовила тосты, и мы с дочкой позавтракали. На электронную почту пришло письмо от мужа. Он арендовал машину и съездил на побережье. Заехал в деревушку, где мы сыграли в свое время свадьбу. Я пробормотала ее название. В памяти ярко всплыло старое кафе, где при каждом порыве ветра дребезжали стекла, аромат кофе и булочек с корицей. Босыми ногами я ходила по песчаному пляжу, укрытому густым сизым туманом. В маленькой гостинице рядом с кафе мы провели медовый месяц. Чтобы я могла любоваться морем, муж повесил мне гамак.
Оказывается, этот гамак все еще там – так супруг писал в письме. Он лег на него и задумался. А потом решил отбросить все размышления и просто слушал шум прибоя, пока не заснул. Проведя там несколько дней, он сел в машину и поехал по побережью обратно в Лондон. В конце письма я прочитала, что к началу следующего семестра он возвращается домой. «Конечно, если ты все еще ждешь меня». Казалось, я слышала его спокойный глубокий голос. Так муж вернулся к нам.
Глава 8
Температура на морском дне
