беспощадный. В нашей школе все шутки крутились вокруг физиологии – пердеть, рыгать, блевать. Ваши шутки были более изощренными. – Она взяла горсть попкорна. – Знаешь, тебя назвали не только ради слова, но и в честь добродетели. Вот где видится христианство. Подумай об именах, которых ты избежала: Вера, Терпение, Благоразумие. – Рут кивнула – так, как кивает школьная учительница. – В баптистской церкви нас учили, что благодать – не коротенькая молитва, которую ты произносишь перед обедом. Это образ жизни.
Брови Грейс сошлись у переносицы.
– Когда мне было десять лет, я спросила у Лайлы, почему мне не дали красивое имя, как у нее и моих сестер. Она не спорила со мной. Не сказала, что Грейс тоже красивое имя. Она спросила, хочу ли я, чтобы меня звали Грация. Я подумала, что она шутит, но теперь мне кажется, что она сказала это искренне. Она никогда не шутила.
Грейс доела с ладони последние кусочки попкорна.
– Через несколько дней со мной поговорил Джо. Объяснил, что это он выбирал мне имя, не Лайла. Сказал, что ему жаль, если оно мне не нравится. Ему казалось, что оно красивое.
Грейс взялась за кружку.
– Я рассказала ему, что глупые мальчишки в школе спрашивают у меня, где я живу – в округе Колумбия или в штате Милосердия. Джо сказал, что мальчишки дураки. А потом произнес что-то, что почти примирило меня с моим именем. Он сказал: «Мужество – это милосердие под давлением». – Грейс сделала глоток горячего шоколада. – Если я когда-нибудь буду писать мемуары, то назову их «Милосердие под давлением». – Она поставила кружку. – Когда Лайла предложила звать меня Грация, я ответила, что она опоздала на десять лет. Она сердито прищурилась и сказала: «Мне лучше быть поосторожней с тобой и не поворачиваться к тебе спиной». Я ужасно обиделась. «Я не подлая, в спину не бью», – сказала я. – Грейс понизила голос почти до шепота. – Я тоже девственница.
11
День Благодарения
Сразу после Хэллоуина Лайла прислала Грейс электронное письмо: «Я предполагаю, что Рут может позволить себе только два билета для поездки домой – на Рождество и летом. Пригласи ее на День благодарения в Тару. Возьми в аренду автомобиль «Дженерал Моторс» – Фрэнсис обо всем договорится – и поезжай в Блумфилд-Хилс. Это четыре или пять часов в дороге, неважно, самолетом, поездом или на машине. Но Рут не согласится, чтобы ты купила ей билет на самолет. Так что без вариантов».
Грейс думала, что Рут поедет домой. «Какая я дура, – сказала она себе, стыдясь и радуясь вмешательству Лайлы. – Ведь Рут зависит от The Scholarship Sisterhood». Она стерла письмо.
В тот вечер за ужином Грейс пригласила Рут на День благодарения.
– Если ты не планируешь ехать во Флориду, – сказала она, – можешь поехать со мной к моей бабушке в Мичиган. Мы поедем туда на машине. Все хотят познакомиться с тобой.
Лицо Рут озарилось радостью.
– Какое замечательное приглашение. Спасибо. Мне хочется увидеть Лайлу и Звездных Птичек.
– Бабушкин дом называется Тара, – сказала Грейс.
– Как в «Унесенных ветром»? – удивилась Рут. – Неужели правда?
– Увидишь сама, – ответила Грейс.
* * *
Грейс и Рут выехали из Чикаго в час дня во вторник, накануне Дня благодарения, планируя добраться до Блумфилд-Хилс до темноты. Когда они подъезжали к Энн-Арбор, Грейс рассказала о «проблеме с Фрэнсис».
– Проблема? – переспросила Рут. – Что за проблема?
– У моей бабушки Фрэнсис слишком много денег, а из наследников только Джо, я и мои сестры. Ее отец оставил ей огромное наследство – она тоже была единственной дочерью, – а проценты увеличили их еще больше. Она много жертвует на благотворительность и демократам, но пожертвования, похоже, не уменьшают ее богатство. Джо называет это ее мильтоновским грехом, «огромной горой денег, растущей сама собой, даже когда ее пытаются уменьшить». – Грейс засмеялась. – И это точная метафора, поскольку Фрэнсис считает, что грех быть такой богатой. Она всегда говорила: «Если мы не можем потратить деньги или пожертвовать на благотворительность, мы должны их потерять». Она годами тратила двести долларов в неделю на лотерейные билеты. Она называла это благочестивой игрой, потому что деньги шли на нужды школ. Но потом она выиграла пять тысяч и была страшно разочарована. Она ничего не понимала. Ей всегда говорили, что шансы выиграть в лотерею есть у одного человека из миллиона. Джо сказал, что она-то как раз одна из миллиона и оказалась. Фрэнсис даже не стала их получать.
– Это и есть «проблема с Фрэнсис»? – спросила Рут.
– Увы, нет, – ответила Грейс. – Фрэнсис захочет купить тебе разные вещи, и, когда позовет тебя на шопинг – а она непременно будет настаивать, – тебе придется поехать. – Не отрывая глаз от дороги, Грейс кивнула несколько раз, физически изобразив серию восклицательных знаков. – Она купит тебе что-то такое, что ты никогда, никогда даже не думала покупать. Лайла не носит ничего, кроме Armani. Это дело рук Фрэнсис. Мои Birks и пуховик Moncler – Фрэнсис. У Звездных Птичек шарфы Manolos и Hermes – Фрэнсис. – Грейс покачала головой. – Она загонит тебя в угол, похитит тебя, а выкупом станет подарок, который она тебе купит. Избежать этого невозможно, во всяком случае, никто из нас не смог.
– А что она покупает Джо? – спросила Рут.
– Машины. Новую машину, когда он проезжает больше пятидесяти тысяч миль, – ответила Грейс. – Единственный раз он сделал по-своему, когда учился в Мичигане. Свой старый «Шеви» он держал у друга в Блумфилд-Хилс, чтобы Фрэнсис не сдала его на утилизацию. Когда он окончил юридическую школу, она купила ему «Мерс». Джо заявил ей, что это автомобиль для старых леди. Тогда она оставила тачку себе и купила ему BMW. Джо обменял его на два «Фольксвагена» – для себя и для Лайлы. – Грейс засмеялась. – Конечно, она тиранична в своем великодушии, как многие богачи.
– Моя мама умрет от стыда, если твоя бабушка купит мне что-то еще, кроме ланча, – сказала Рут.
– Я могу поговорить с Джо, – пообещала Грейс, – но не знаю, сумеет ли он остановить ее. Лайла капитулировала в тот же день, когда они встретились. Она рассказывала потом, что Фрэнсис делала это для всех не ради благодеяния, а от душевной щедрости. Не унижая. Лайла рано познакомилась с унижением от благодеяний. Всю одежду она получала от Армии Спасения. По ее словам, она никогда не носила ничего нового, кроме нижнего белья. Она отказывалась носить чужие трусики. Их свадьбу, Лайлы и Джо, все прозвали свадьбой Фрэнсис. Моя тетка Клара до сих пор не может прийти в себя. Говорит, что на такие деньги можно было бы купить целый дом. Она была подружкой невесты. Фрэнсис купила
