Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 457
свой струмент соблюдать должен. Так ли?
— Так-то оно так, да ведь и полштоф тоже ведь денег стоит.
— Чего ей денег, коли она на своем дурне и без того кажинный день беспременно на полштоф выручает.
— А выручает, и пущай ее!.. Свадьбу все-таки можно обварганить. Коли честью не согласна, и силой отберем: поди там, судися с нами!
— А я так полагаю, что это дело, пожалуй, похерить надо, потому — плевка не стоящее.
— Зачем херить? Вот еще!.. Живешь-живешь, инда скука тебя проймет. Любопытно, как они это промеж собой… И коли ежели теперича дети от них пойдут — могут ли дети пойти?
— Беспременно могут.
— И такие же будут?
— Ровно такие ж.
— Ну и шабаш! Стало быть, свадьба!.. Ты, брат, вот что: ты за посаженого будь, и теперича ступай наших ребят оповестить, что так и так, пожалуйте, мол, на свадьбу, и кому угодно, тот давай в складчину хоть по трешке, чтобы, значит, не даром киятру глядеть — даром, мол, не допущается; а как складчина выгорит, сейчас это купим ведро водки; кто при деньгах, того подпоим, а затем в косточки аль в карты затянем, ну и, значит, выгрузку карманам задавай! Понял теперича?
— Ишь ведь!.. Голова, брат, ты, как я погляжу!.. Клевую штуку придумал! Свадьба, стало быть, пойдет только на подмазку, а главное — ширманам чистка[483].
— Верно!.. Это слово твое — самая центра! Ты, значит, за посаженого, а я хоть за попа стану — и повенчаем.
— Лады, барин, лады! Это дело ходит!
— Ну и, значит, мешкать нечего, ступай гостей собирать.
Сговорились и принялись действовать.
Солдаткины мздовоздатели и мордобойцы по промыслу своей жизни принадлежали к мазурикам; специальность их составляла игра в карты и кости. Это были шулера, подвизавшиеся среди трущобных отребьев. Штука с идиотами экспромтом придумалась ими сколько для их собственной потехи, столько же и для собственных барышей. Оба они никогда не упускали никаких шуток, из которых могли извлечь себе какую-либо выгоду; поэтому оба весьма усердно изобретали подобные штуки.
На другой день к восьми часам вечера в солдаткину квартиру набралось изрядное количество народу. Тут все были большей частию приглашенные на предстоящую свадьбу.
Солдатка получала иногда от своих мздовоздателей кой-какие деньжишки при «тырбанке сламу», часто сама принимала некоторое участие в их шутках, и потому в данном случае не препятствовала сборищу приглашенных: она нюхом чуяла, что в ее карман перепадут нынче кой-какие лишние деньги, если затеянная штука удастся благополучно.
Чуха не покидала Машу. Они весь день провели вместе, не выходя из ночлежной.
Стояла мерзкая холодная погода, при которой, как говорится, добрый хозяин и собаку на двор не выгонит, поэтому — понятное дело — обеим им, вдосталь наскитавшимся и нахолодавшимся без крова и пищи, не хотелось расставаться хоть и с грязным, да зато теплым углом. Чуха давно уже научилась давать цену теплу, Маша только теперь; но обе равно дорожили им.
Под вечер начались нехитрые приготовления к предстоящей свадьбе. Одну нару, расположенную посередине комнаты, своротили на сторону, чтобы простору больше было. На место ее поставили маленький столишко и покрыли его узеньким полотенцем с красным узорочьем по краям. На столишке воздвигли, в виде мавзолея, бутыль водки в плетушке, а по бокам, на самом полотенце, поставили две тарелки каких-то нехитрых закусок.
— Тетка! Ты мне дай свою шемягу[484] ковровую, — обратился к хозяйке один из учредителей предстоящего торжества. — Шемяга у нас заместо ризы пойдет, потому никак без ризы венчать невозможно.
— Что и поп, коли ризы нет, — усмехнулась солдатка и достала из сундука широкий большой платок с бахромой и пестрыми разводами.
— А где ж постелю молодым построим? — домекнулся другой учредитель.
— На первой наре, супротив дверей, чтобы всем видно было, — присоветовал товарищ, и солдатка вытащила откуда-то затасканную рогожку, долженствовавшую играть роль постели. Рогожку положили на избранное место.
Собиравшиеся гости перекидывались остротами и веселыми замечаниями насчет всех этих приготовлений; но более всего взоры их клонило на заманчивую бутыль, возвышавшуюся среди маленького столишки. Все эти господа, по-видимому, чувствовали себя в ожидании чего-то курьезного и смешного. Все были очень весело настроены, а наиболее смышленые и дошлые догадывались, что тут дело неспроста, что бутыль недаром возвышается мавзолеем и что двое мордобийц уж наверное имеют в виду устроить какую ни на есть ловушку насчет карманной очистки. Эти дошлые помалчивали, переглядывались порой многозначительными взглядами и только знай ухмылялись себе, наблюдая все приготовления.
Между тем около девятого часа воротилась немка-шарманщица. Ей напрямки был предложен полштоф водки, с тем чтобы она отдала на один час своего идиота, а сама поиграла бы в это время на шарманке. Немка, не успевшая еще напиться, вздумала было заартачиться, но пьяный муж, в виду такого соблазна, каким представлялся ему даровой полштоф, пригрозил ей побоями, показал два мощных кулака — и идиот был отдан, а владетельница его после такой угрозы беспрекословно согласилась вертеть ручку шарманки.
Начало было сделано скоро и вполне успешно; оставалось только добыть теперь идиотку.
Вскоре на стекольчатой галерее показалась и длинная, сухощавая фигура старухи-нищей, со своей обычной ношей. Нищая на сей раз казалась очень суровой и злой. Сидевшая у нее на руках идиотка вздумала было потащить в рот бахромку ее головного платка и получила за это затрещину.
— Пузырится! — заметил один учредитель другому, намекая на гнев старухи-нищей.
— То и на руку! — возразил другой. — Значит, выручка плоха; может ни каньки не скенит[485], а тут ей жирмашник[486] в зубы — и шабаш!
Предположение последнего оказалось верным. Старуха действительно была голодна и трезва, поэтому и не отказалась от предложения двух учредителей свадьбы, только выговорила себе вместо гривенника пятиалтынный. Те согласились и получили идиотку.
Компания зрителей, приглашенных на свадьбу, была почти вся уже налицо. Там случилось человек тридцать народу, между которыми виднелись физиономии разных жоржей, торчал костыль хроменького, выставлялся красный нос косоглазого Слюняя, нищенского старосты, вертелась монашеская ряска ходебщика на построение храмов; несколько женских юбок шмыгали между нарами и юркали за перегородку шушукаться с квартирной хозяйкой. Несколько местных аристократов из чиновников тоже присутствовали в числе гостей. На них-то главнейшим образом и метили учредители свадьбы, имея в виду затянуть их потом помаленьку в игру. Для этого они успели уже угостить их водочкой. Чиновники были очень веселы и держались отдельной группкой. Им оказывалось предпочтительное внимание со стороны мордобийц и мздовоздателей, и чиновники показывали вид, что умеют чувствовать и понимать таковое предпочтение. Немка с супругом и шарманкой находились
Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 457
