даже в карте разобраться! Говорит, что все понял, а сам едет не в ту сторону!» или «Она всюду забывает свои очки, а потом говорит, что это я их взял! Совсем слепая стала, не видит даже, куда их положила!»)
– Так что будешь делать с Филом? – спросила мать, когда Сэм надевала пальто у двери. Она уже вымыла кухню и ванную наверху, взгрустнув при виде батареи пузырьков с лекарствами с труднопроизносимыми названиями, без которых родители, похоже, уже не могли нормально функционировать.
– В каком смысле?
– Ну.... Думаю, тебе надо как-то его взбодрить. Чтобы привести в норму его самооценку.
– Почему у него должна быть нормальная самооценка? Ее даже у меня нет.
– Шутки тут не уместны, Саманта. Ему нужна твоя поддержка, даже если это иногда раздражает.
– Я делаю все, что могу.
В ее голосе мелькнула усталость.
–Иногда приходится делать больше. Вот уже у твоего отца были сложности сама знаешь с чем…
– Мам, я уже говорила, что не хочу слушать о папиных проблемах с эрекцией.
– Мы тогда купили ему те синие таблеточки. И если не считать того случая в супермаркете «Сейнсберис», когда он переборщил, ему очень даже помогло. Снова стал собой, а значит, мы оба счастливы, – задумавшись, она ненадолго умолкла. – Кстати говоря, теперь нам приходится закупаться в «Теско», а парковочные места там не рассчитаны на семейный автомобиль.
Мать коснулась ее руки.
– Я просто хочу сказать, что, возможно, сейчас тебе приходится нелегко и нужно стараться за двоих, но, если ты сможешь помочь Филу, это пойдет на пользу вам обоим. – Голубые глаза матери словно смотрели в самую душу. Она ободряюще улыбнулась. – Просто подумай об этом, и… – Ее взгляд сместился. – Том, что ты творишь? Я отсюда слышу, как на пол в гостиной плещет вода! Мне что, все надо делать самой?!
По пути домой Сэм обдумывала сказанное матерью. Они с Филом за последние несколько месяцев, выражаясь языком женских журналов, окончательно утратили связь: никуда не ходили вместе, стало не о чем поговорить, кроме пса (нет, он с ним не гулял), дочери (нет, он не знает, где она) и работы (о которой он говорить не хочет). Может, на сей раз ей правда нужно приложить больше усилий. Может, если она будет меньше думать о том, как устала и как ее бесит отсутствие поддержки, они найдут выход?
Сэм замерла, когда до нее кое-что дошло. Очень непривычно всерьез обдумывать совет, услышанный от матери. Потом вспомнила про отца и синие таблеточки и всю дорогу до почты напевала вслух, лишь бы избавиться от картины, нарисованной воображением.
Фил сидел на диване и смотрел какую-то передачу, где пары ссорились из-за низких потолков и кладовок. Повесив пальто на крючок, Сэм остановилась и взглянула на экран поверх его головы, на которой понемногу редели волосы. Две недели назад она убедила его сходить к парикмахеру, так как он начал напоминать безумного профессора. Теперь хотя бы внешне Фил походил на себя. Ей вдруг вспомнилось, как они лежали в обнимку на этом самом диване, и муж целовал ее в макушку. Может, она сумеет его немного порадовать?
Сэм приготовила на ужин пирог с курицей, картофельное пюре и шпинат – его любимые блюда, – а затем накрыла стол на кухне, чтобы Фил не смог сразу забрать тарелку и уставиться в телевизор. Она открыла бутылку вина и налила им обоим по бокалу.
Фил почти ничего не говорил, но и не жаловался, мало того, пытался внести свой вклад в беседу и рассказал ей о новой машине у соседей. Он снова замер, стоило ей после двух бокалов вина спросить, как он себя чувствует. Лицо потемнело, словно кто-то вдруг задернул штору. Поэтому Сэм стойко продолжила болтать, заполняя тишину рассказами про родителей и брикеты из папье-маше, а Фил изо всех сил делал вид, что ему интересно. На кухне громко тикали часы.
– Неплохое вино, – произнес он.
– Хорошее, правда? Купила со скидкой.
– Да. Очень… неплохо.
В какой-то момент ей написала Кэт с вопросом, видел ли кто-то из них ее водительские права, и разговор ненадолго оживился – они обсуждали пропажу прав, легкость, с которой исчезают маленькие пластиковые карточки, и то, как часто Кэт теряет важные вещи. Но надолго их не хватило. В тишине вновь взяло верх тиканье кухонных часов, и Фил ушел к телевизору, чтобы посмотреть выпуск новостей в десять. Сэм напомнила себе, что, по меркам Фила, ужин прошел довольно успешно.
Она помыла посуду, надеясь, что новости не вгонят мужа обратно в депрессию. Посмотрела на бутылку, в которой еще осталось немного, а затем резким движением взяла ее, опустошила быстрыми глотками, чувствуя, как терпкая жидкость согревает горло, и вытерла рот тыльной стороной руки.
Прибравшись на кухне, Сэм ушла наверх, приняла душ, а после, помедлив, нанесла духи.
Она посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале ванной. Для своего возраста вроде неплохо. Красивая шея. Грудь тоже ничего, пока не обвисла. Конечно, до тех секси-мамочек ей далеко, но в целом фигура неплохая. «Вспомни, как ты ощущала себя в тех туфлях, – твердо посоветовала себе Сэм. – Думай о том, что чувствовала на встречах с клиентами и позже на танцполе: ты была властной, притягательной, неудержимой».
Она забралась под одеяло и ждала знакомого звука шагов на лестнице, вспоминая, как Фил когда-то гнался за ней по этим самым ступеням, то и дело хватая за нижнюю часть тела. Тогда ему всегда было мало…
Через открытую дверь Сэм видела, как муж идет в ванную, слышала, как умывается, чистит зубы, полоскает рот – звуки, столь же знакомые, как шум бойлера поутру или скрип калитки снаружи.
Затем он забрался на кровать рядом с ней, и пружины тихо поскрипывали под его весом. Они уже довольно давно спали спиной друг к другу: Фил храпит, поэтому приучился засыпать на боку.
У них уже одиннадцать месяцев не было секса. Сэм подсчитала как-то вечером, взяв за отсчет тот день, когда Фил в последний раз был в пабе. На работе женщины постоянно жаловались, что мужья им проходу не дают, и шутили, что лучше бы книги по вечерам читали. А вот Сэм очень надоело читать книги. Раньше секс скреплял их брак, мешая раздражающим мелочам превратиться в большие проблемы – трусы, брошенные на пол, неразобранная посудомойка, штраф за парковку… Секс сближал их. Помогал быть парой, а не смутной тенью того, что некогда было.
С минуту Сэм лежала в раздумьях, а затем молча повернулась и обняла мужа. Теплая
