Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

рассудил, что если ему удастся убедить царицу присоединиться к нему, то он получит достаточно войск, чтобы дать сражение имперской армии с неплохими шансами на победу. Он все еще уступал бы имперским войскам численно более чем втрое, но благодаря стратегическому опыту был уверен, что сможет нанести противнику серьезный урон, чтобы вынудить войска отступить – а этого было бы достаточно, чтобы заявить о победе. В обмен на союз Синий тигр обещал признать Желтое безмятежье полностью независимым государством, чья правительница будет считаться равной императору и больше не будет платить дань. Кроме того, спорная пограничная территория со всем ее серебром должна была быть возвращена царству.

Синий тигр тайно отправился в Желтое безмятежье. Царица согласилась принять его. Хотя Синий тигр и был типичным имперским мужчиной, снисходительно относящимся к женщинам, генерал признал, что царица – женщина исключительно вдумчивая, особенно учитывая сравнительно юный возраст. Она была довольно сдержанной в разговорах, но, когда говорила, задавала точные вопросы и делала проницательные замечания. После коротких переговоров царица Желтого безмятежья согласилась на союз. Они назначили дату и место сбора армий в точке, которая была удобна для последующего удара в направлении Дитя Дракона.

Армия Синего знамени двинулась на север, к обширной равнине, известной как Дальний галоп, что находилась примерно в сотне верст к юго-западу от столицы. Между Дальним галопом и окрестностями Дитя Дракона тянулся низкий, но скалистый горный хребет, а восточную часть равнины пересекал приток реки Божественной птицы. Обе стороны сочли это место подходящим для решающего сражения. С точки зрения верных императору генералов, даже в случае поражения они могли бы отступить в горы и обороняться с возвышенности. Но Синий тигр вовсе не собирался преследовать их даже в случае победы на равнине. Добившись главной цели – продемонстрировать военное могущество, – он намеревался отойти назад, чтобы закрепить успех и усилить войско новыми союзниками, которые наверняка захотят присоединиться к его делу. После этого он мог бы выбрать более легкий путь к столице, минуя труднопроходимые горы.

Когда две армии сошлись на поле боя, имперские генералы растянули все силы в ширину, чтобы запугать мятежников численным превосходством и охватить их с флангов. Однако Синий тигр вместо того, чтобы расположить войска для отражения такого маневра, разместил их в компактную группу, оставив армию Желтого безмятежья позади в качестве резерва. Такая очевидно невыгодная формация вызвала у имперских командиров подозрение: они решили, что мудрый противник наверняка заготовил неожиданный ход, который разыграет в решающий момент сражения. Но, не имея возможности понять, в чем мог заключаться этот маневр, генералы воздержались от немедленного наступления.

По мере того как затягивалось ожидание, все нарастающее беспокойство генералов передавалось сначала офицерам, а затем и солдатам, выстроенным в боевой порядок и с тревогой ожидающим приказов, зная, кто стоит во главе армии на другой стороне равнины.

Синий тигр позволил противнику хорошенько почувствовать этот страх, прежде чем сделал первый ход: по его приказу зазвучали рога, возвещающие начало наступления. Пехота сомкнулась в плотное построение и встала клином, а кавалерия на флангах отошла в тыл. Это был еще один поразительно неразумный шаг против численно превосходящего противника – такой маневр был практически приглашением к окружению. Но ход лишь усилил сомнения имперских командиров. Вместо того чтобы немедленно обрушиться на врага всей мощью, они отдали приказ отступить и сблизить построения, надеясь таким образом выиграть время и выяснить, к чему ведет Синий тигр.

Армия Синего знамени пошла вперед, а правительственные войска отступали с той же скоростью, как огромный трусливый медведь, пятящийся перед грозной кошкой. Так продолжалось какое-то время: наступление – отступление, снова наступление – снова отступление. И так час за часом, пока Синий тигр не довел противников ровно до той точки, которую задумал изначально. Он срочно разослал множество гонцов полевым командирам, отдавая приказы подготовиться к масштабной атаке на врага с совершенно неожиданного направления[13].

Но произошло то, чего не ожидал никто – даже сам Синий тигр.

В тот момент, когда все мятежные подразделения заняли позиции и Синий тигр уже собирался отдать приказ трубить в рог для атаки, он заметил движение в тылу, которое ошеломило его. К его ужасу, армия Желтого безмятежья – ключевая часть его плана – прямо у него на глазах стала отступать с поля боя. Двигались войска очень быстро, почти бегом, но организованно, направляясь к реке на восточной стороне равнины.

В тот же момент Синий тигр допустил роковую и нетипичную для себя ошибку. Если бы он продолжил наступление, имперские генералы решили бы, что отступление армии Желтого безмятежья – часть непостижимого замысла, и он мог бы использовать это заблуждение себе на пользу. Но когда союзники покинули поле, а его собственные силы вновь оказались вчетверо меньшими, чем у противника, Синий тигр отправил приказ всем подразделениям остановиться и ожидать новых распоряжений. Пока он лихорадочно пытался придумать альтернативный план, имперские военачальники наконец поняли, что отступление союзников стало неожиданностью для противника. Почувствовав, что настал момент, которым стоит воспользоваться, они приказали перейти в наступление, а фланговым отрядам – сместиться для окружения мятежной армии. Когда Синий тигр распорядился отступать, по правительственным войскам быстро разнеслась весть: мятежники потеряли важного союзника и теперь уязвимы. Внезапно боевой дух переметнулся на сторону лоялистов, тогда как среди повстанцев распространилось тревожное чувство неуверенности.

Синий тигр понял, что времени на разработку нового плана не осталось. Отступление с поля боя было невозможным: повернуться к врагу спиной означало гибель. Даже если бы Синему тигру удалось бежать с горсткой уцелевших, восстание можно было бы считать окончательно проигранным. Репутация непобедимого полководца не пережила бы первого же поражения. Оставался лишь один выход – принять бой и нанести врагу как можно больше потерь в надежде, что ярость и упорство заставят лоялистов отступить и позволят его людям организованно отойти. Но Синий тигр, должно быть, уже понимал, что на успех рассчитывать не приходится. Он созвал старших офицеров и, приберегая сомнения при себе, отдал новые приказы и сам вышел на поле боя.

Битва при Дальнем галопе стала одной из самых кровопролитных в истории – ужасающая бойня, в которой обе стороны понесли тяжелые потери. Имперские генералы, сочтя ситуацию почти чудом – редчайшей возможностью уничтожить мятежную армию одним ударом, – распорядились всем подразделениям окружить и атаковать Синие знамена во всю мощь. Повстанцы же, увидев, как всеми уважаемый командующий разъезжает и отдает приказы посреди сражения, решили, что у него все-таки есть план победы, и сражались изо всех сил. Случившаяся резня потрясла даже самых закаленных