стороны и показывает, чтобы я опустил стекло. Немедленно подчиняюсь.
– Señor, va por debajo de la velocidad mínima[23].
– Извините, сэр. Я не понимаю.
– Минимальная скорость. Сорок пять километров в час. Ты слишком медленный, ― с сильным испанским акцентом произносит полицейский.
До меня не сразу доходит. Может быть, он шутит?!
– А, ну хорошо, ― говорю я. ― Извините, я не знал.
– Первый раз ― предупреждение. Второй раз ― штраф. Окей?
Я киваю, все еще находясь под впечатлением. Полицейские садятся на мотоциклы и уезжают. Из задней части фургона до меня доносится какое-то хриплое повизгивание. Обнаруживаю, что на пассажирском сиденье никого нет.
– Что за?..
Мия пробирается вперед. Ее трясет от смеха. Она садится на свое место.
– Бьюсь об заклад, ты первый водитель моложе восьмидесяти лет, которого когда-либо останавливали за слишком медленную езду.
– Что ты делала там, сзади? ― спрашиваю я, но она не отвечает. С выражением крайнего восторга на лице Мия смотрит на что-то снаружи и опускает стекло. ― Мия, я серьезно! Что ты там делала? От полицейских пряталась?
Она пропускает мои слова мимо ушей. Показывает куда-то и говорит:
– Смотри, земляника, настоящая земляника! Боже мой, я должна ее попробовать.
Она открывает пассажирскую дверь и выпрыгивает наружу. Каменное ограждение на обочине действительно увито земляничными побегами. Мия срывает ягодку, подносит ее к носу и нюхает ― судя по выражению ее лица, у нее в руках как минимум амброзия. Мия подходит к фургону и показывает мне землянику.
– Давай руку, пошли! Ее тут много ― это будет хорошее дополнение к ужину.
Ее взгляд падает на рощицу, расположенную чуть дальше.
– Кайл, ты только посмотри! Вишни! Дай мне что-нибудь, во что их собирать, да побыстрее. Где тот пакет, в котором вчера были бутерброды?
Открываю бардачок и протягиваю ей пакет.
– Ну, чего же ты ждешь? Пойдем!
Но я не двигаюсь с места. В фургоне я чувствую себя в безопасности ― отсюда и буду наблюдать за Мией. Я смотрю, как она срывает вишни с дерева ― как ребенок, открывающий подарки на Рождество. Она выглядит так, словно попала в рай. Я хочу, чтобы это длилось вечно. Я хочу, чтобы Мия осталась в моей жизни навсегда.
Кайл
На закате мы добираемся до места, где планируем переночевать. Насколько я понял, это природный заказник, однако здесь выделена зона для кемпинга. Мия полчаса уговаривала меня ехать всю ночь, а потом ткнула в карту и нашла это место. По дороге она заставила меня сделать остановку около пекарни, где, согласно ее путеводителю, готовят лучшую эмпанаду во всем регионе. Эмпанада ― это такие пирожки; что там за начинка, я пока не разобрался, но, судя по запаху, они вкусные как шестой смертный грех[24].
Мия отгибает край фольги, в которую упакована эмпанада, вдыхает аромат пирожков и говорит:
– Умираю от голода. Ты точно не пропустил поворот на кемпинг?
Я уверенно киваю.
– А ты внимательно следишь за указателями на дороге?
– Я внимательно слежу за указателями на дороге.
– Если верить карте, он должен быть где-то здесь, – говорит она. Она повторяет это последние полчаса. ― Стой! Останови машину! ― восклицает она так, словно мы сейчас врежемся в припаркованную летающую тарелку.
– Господи, что на этот раз?
– Там, сзади! Мне кажется, я видела указатель.
– Я же сказал: я слежу за указателями и не видел ни одного последние километров пятнадцать.
– А я говорю, останови машину.
Я сбрасываю скорость, дважды проверяю, что за нами никого нет, и останавливаюсь.
– Чего ты ждешь? – спрашивает она. ― Сдавай назад.
– Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Мы находимся посреди дороги. Я не могу просто взять и поехать назад.
Она смотрит на меня так, будто я произнес что-то невероятно глупое. Перегибается через меня и высовывает голову из моего окна.
– Ты прав: там муравьиная дорожка, они создали огромную пробку, но если ты поморгаешь фарами, они пропустят фургон, я уверена в этом на сто процентов.
Она так близко ко мне, что мое сердце начинает биться чаще. Очень хочется обнять ее, но я держу себя в руках.
– Ха-ха-ха, ― говорю я.
Она чуть-чуть отодвигается и говорит:
– Давай, Кайл. За последний час мимо нас не проехала ни одна машина.
Пожалуй, она права, и для прежнего Кайла это было бы как два пальца об асфальт. Сдать задом на проселочной дороге? Да раз плюнуть! Но теперешний Кайл абсолютно во всем видит источник угрозы. Я включаю заднюю передачу, раз двадцать смотрю в зеркала и медленно нажимаю на газ. Когда мы проползаем метров пятьдесят, Мия говорит:
– Стой, останови здесь. Да вот же он!
На обочине дороги торчит деревянный указатель, на котором написано: «Зона бесплатного кемпинга».
– Что ты на это скажешь? ― Мия скрещивает руки на груди и бросает на меня торжествующий взгляд.
– Скажу, что эта штуковина не является стандартным дорожным знаком. Как я должен был ее заметить?
– Признавать заслуги других ― совершенно не твое. Я надеялась услышать что-нибудь вроде: «Да, Мия, дорогая, ты была права с самого начала, я не заметил знака».
– Да, Мия, дорогая, ― передразниваю я, ― ты умеешь быть настоящей занозой в заднице, когда тебе этого хочется.
– Типичный жалкий лузер.
Поразительно, но я не отвечаю на эту колкость. Запускаю двигатель и сворачиваю туда, куда указывает эта несчастная маленькая деревянная стрелка, ― на грунтовую дорогу, что ныряет в гущу оливковых деревьев, дубов и сосен. Через несколько минут мы выезжаем на поляну. С одной стороны ее пересекает ручей с кристально чистой водой, с другой стороны стоит гриль для барбекю. Местечко идиллическое, оно словно сошло с фотографии в туристическом справочнике.
– Боже мой, какая красота! ― Мия открывает дверцу и выпархивает из фургона.
Она разводит руки в стороны, закрывает глаза и вдыхает полной грудью. Она как будто пытается надышаться воздухом этой полянки, вобрать ее в себя и унести с собой. Я невольно задаюсь вопросом, а куда бы Мия отнесла ее?
Ставлю фургон на ручник и направляюсь к Мие.
– Чувствуешь, как пахнет? ― спрашивает она.
Делаю глубокий вдох. Воздух переполняют ароматы диких трав, цветов и сосновой смолы. Небо здесь кажется ближе ― такое чувство, что его можно достать рукой. Звезды уже повысыпали на него, но тьма туда еще не прокралась ― восходящая луна заливает все своим светом. Господи, я уже начинаю думать, как Мия.
Мия ложится на спину и раскидывает руки в стороны.
– Я умерла и попала на Венеру, ― говорит она.
– Ну да, ―
