отвечаю с усмешкой, ― ты не с этой планеты, вот уж точно. Венера… Ну разумеется, я должен был догадаться.
Мия открывает глаза и заливается смехом.
– Значит, по-твоему я ― ненормальная?
Я слегка раздвигаю указательный и большой пальцы, как бы показывая ― «ну вот на столечко примерно». Мия садится.
– И правильно, ― серьезно произносит она. ― Нормальность переоценена. Ходи в школу, женись, заводи детей, работай, работай, работай, ходи по магазинам, ходи по магазинам, ходи по магазинам, пока ноги до попы не сотрешь, смотри телик и жди смерти.
Образное сравнение. Мия встает, стряхивает с себя песок.
– Спасибо, но нет. Нормальность для тех, кто получил жизнь, но не знает, куда деть этот драгоценный дар.
– Окей. Я приготовлю ужин. У меня нет ни малейшего желания философствовать на голодный желудок.
– Отлично, и не забудь про эмпанаду. Мне не терпится ее попробовать.
Разворачиваюсь и иду к фургону. Замечаю, что Мия задумчиво его разглядывает. Что она опять замышляет?
Открываю боковую дверь, залезаю внутрь и ищу стол и складные стулья. Нахожу их в маленьком отсеке под кроватью. Опускаюсь на колени, чтобы вытащить стулья, и тут снаружи доносится грохот и крик:
– А-а-а-а!
Выпрыгиваю из фургона. Колено взрывается болью, но я не обращаю на нее внимания и мчусь на помощь Мие. Она лежит на земле, упираясь ногами в заднюю дверь. Я не знаю, смеяться мне или плакать.
– Мия, что случилось?
– В фильмах это всегда так легко, ― стонет Мия в ответ. ― И почему до сих пор никто не подал в суд на Голливуд за распространение ложных сведений?
Я помогаю ей подняться на ноги, качаю головой и посмеиваюсь себе под нос. Мия охает и хватается за ушибленную попу.
– Сегодня ночью ожидается метеоритный дождь. Вероятно, это будет захватывающее зрелище! Я хотела забраться на крышу, чтобы быть немного ближе к звездам.
Это заставляет меня улыбнуться.
– Инопланетянка, что тут скажешь. Подожди здесь ― я поищу, чем можно заменить лестницу.
Достаю складной столик и ставлю его возле фургона.
– Давай, забирайся. Я поддержу тебя.
Я подаю ей руку, она опирается на нее и влезает на стол. Приподнимается на цыпочках и изо всех сил пытается вскарабкаться на крышу фургона, но край крыши все еще слишком высоко, а руки у Мии ― слабые. Ее попа находится у меня прямо перед глазами.
– Подтолкни меня, ― просит она.
Я ищу другую часть ее тела, чтобы взяться за нее, но ничего не могу найти.
– Ну, толкай же! Чего ты ждешь?
И я толкаю. Точнее, я кладу обе руки на ее попу и очень медленно приподнимаю ее. Не только для того, чтобы растянуть удовольствие, ― Мия такая миниатюрная, и я боюсь, что, если подтолкну ее резко, она куда-нибудь улетит.
– Отлично, я почти там, ― говорит она, хватаясь за металлические рейлинги на крыше. ― Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть.
Я подталкиваю ее еще раз, она изо всех сил подтягивается ― и вот она уже на крыше фургона. Мия поднимается на ноги и кричит:
– Йу-ху-у-у!
Кровь бурлит во мне, но не из-за приложенных усилий. Я смотрю на Мию ― она стоит на крыше, на фоне ясного, усыпанного звездами неба. Красавица, просто красавица, и точка.
Мия
Как я и предполагала, вид отсюда ― шикарный. Свет давно погасших звезд словно взывает ко мне: «Мы здесь, мы ждем тебя». И впервые в жизни я нахожусь именно там, где должна быть. Я дома. Наслаждаюсь моментом, впитываю его в себя и надеюсь, что буду помнить его, куда бы меня ни забросила судьба.
Звук будильника у меня на телефоне разрушает чары, напоминая, что мы вот-вот станем свидетелями грандиозного события. Судя по тому, что я прочитала в интернете, метеоритный дождь должен начаться сейчас, ровно в восемь. А судя по урчанию в животе, наш ужин должен был начаться еще полчаса назад. Мой план был безупречен: сначала съесть внушительную порцию эмпанады, а потом залезть на крышу и наслаждаться происходящим. Это если бы мы последовали моему плану. Но я не могла ждать! Я сгорала от желания увидеть небо поближе.
Я слышу, как Кайл возится внизу. Готовит ужин, как и обещал. Вряд ли он ― большой любитель поглазеть на звезды (тем более с крыши фургона), да и вообще он выглядит очень уставшим. И как бы мне ни хотелось добраться до Севильи уже сегодня вечером, чтобы завтра с первыми лучами солнца въехать в Куэнку, это значило бы требовать от Кайла слишком многого. Вести машину ночью, с учетом того, как сильно он напрягается за рулем, ― нелегкое дело. Кроме того, я сама не в лучшей форме. Почему-то таблетки помогают все меньше: невидимые тиски, сжимающие мои ребра, разжимаются все медленнее. Иногда силы покидают меня полностью, тело превращается в набитый ватой мешок. Я наклоняюсь через край крыши, чтобы попросить у Кайла кусочек эмпанады. В этот момент у меня над головой пролетают два одеяла.
– Осторожно, ― кричит Кайл, несколько опоздав с предупреждением.
Я пытаюсь поймать одеяла в воздухе: ловлю одно, а второе падает мне на голову. Недоумевая, стаскиваю одеяло с себя и снова заглядываю через край крыши. И едва не сталкиваюсь с Кайлом, который как раз собрался залезть наверх. В правой руке у него тарелка с нарезанной на кусочки эмпанадой, а в левой ― миска с помытой вишней и земляникой, плюс пара салфеток.
– Там наверху найдется местечко для меня? ― спрашивает он, подавая мне тарелку с эмпанадой.
Замираю в растерянности. То ли оттого, что туплю из-за таблеток, то ли оттого, что меня до сих пор удивляет, когда люди бывают ко мне слишком добры без видимых на то причин. Кайл усмехается, все еще держа тарелку на весу.
– В чем дело? Там так мало места для двоих? ― почти с испугом спрашивает он. ― Да ладно, обещаю, я забьюсь в уголок и буду тихонько сидеть.
– Нет, нет, места предостаточно, ― отвечаю я, выходя из замешательства.
Я принимаю у него эмпанаду и миску с ягодами, отодвигаюсь, чтобы не мешать, ― Кайл хватается за перила на крыше и одним легким движением тела оказывается наверху. На этой планете явно наблюдается несправедливое распределение мускулатуры между ее обитателями. Кайл встает, и я вижу на нем мою куртку, желтую с разноцветными пуговицами. Он обмотал ее вокруг талии. Смотрю на него, открыв от удивления рот.
– А, и точно, твоя куртка, ― говорит он с таким видом, словно только что
