элегантно, идеальные овалы очков в золотом обрамлении оправы придавали ему интеллигентный и зажиточный вид. Когда он наклонился, чтобы вдохнуть аромат древесины, то буквально просиял от внезапно наполнившей его энергии.
– Великолепно, молодой человек. Абсолютно великолепно. Я недостаточно осведомлен в области плавсредств, но, кажется, эта тема начинает живо меня интересовать. Прошу прощения, вы не будете против, если я заскочу с одним моим другом? Он разбирается в сортах дерева, в видах ветра и много чем еще. Я хотел бы услышать его мнение об этой вашей маленькой жемчужине.
Нед чувствовал, как наполняется гордостью, точно воздушный шар, поднимающийся над землей. Чувствовал свою уникальность, на которую не уповал. Он кивнул, пожал мужчине руку и провожал его взглядом, пока тот шагал через заросли папоротника обратно к дому с хитрой улыбкой на тонких губах.
Эти проблески гордости длились недолго. Нед не был создан для того, чтобы иметь о себе высокое мнение. Когда все посетители уезжали, он тут же переставал заниматься самолюбованием и возвращался к реке. Из всех взрослых, кому он показывал лодку, наибольшую радость ему подарила реакция Телль. Помимо отца, она лучше всех знала, сколько усилий ему потребовалось приложить, чтобы приобрести эту лодку. Поэтому, когда Телль увидела ее и медленно подняла бровь, медленно улыбнулась от изумления, Нед ощутил более простое чувство, чем гордость. Особый вид счастья. Счастье, которое считал заслуженным.
Он рассказал Телль всю историю без притворства или опасений, и речь его бежала быстрее, чем в разговорах с другими гостями. Рассказал, как понял, что под старой краской таится какое-то чудо, в тот же миг, когда увидел лодку на земле во дворе у Фалмута. Как лодка заговорила с ним, повела за собой. Как он становился лучшей версией самого себя, когда ходил в ней под парусом. Как они с Келли перевезли в этой лодке куницу на восточный берег.
Телль улыбнулась.
– Значит, лапа зажила?
Нед вспомнил, как резво куница скрылась в темно-зеленой кроне.
– Да, без последствий.
Он ухватился за это воспоминание и нащупал внутри себя разлом, в котором эхом отдавались клацанье зубов, биение крови.
– Ну что ж, неплохо. – Женщина постучала кулаком по корпусу лодки. – А это просто нечто.
Они пошли к дороге. Телль осматривала ряды яблонь.
– Передавай отцу привет от меня, – сказала она, не сбавляя шаг. – Скажи ему, что он не одинок. Что у него еще есть друзья.
* * *
Днем он ходил под парусом, ночью строил планы. Путешествие к устью реки приобретало зримые очертания. Сначала он подумывал взять с собой Скворца, но вскоре понял, что не хочет ничьей компании, что путешествие требует полного одиночества. Он решил, что в назначенный день отплывет от берега рано утром и направится к одному из уединенных пляжей с белым песком, которые однажды приметил ближе к северу, где река делала поворот. Там он построит шалаш и проведет день, исследуя ближайшие поляны и лес, наблюдая за местными животными. Там он будет ловить рыбу, а ночью запекать ее белую волокнистую плоть на костре, рядом с которым ляжет спать под россыпью ярких звезд в палатке, принадлежавшей когда-то Биллу. Он проснется на рассвете, сразу сядет в лодку и будет плыть на север, пока не доберется до устья реки.
Оказавшись там, он задержится на широкой границе речного устья и океана. Познакомится с приливом, течением. Поест холодной рыбы, оставшейся после вчерашнего ужина, попытается заманить в ловушку кальмара, прячущегося в заросшем водорослями рифе. Он будет скользить по течению, двигаться галсами. А еще искать место, где побывал десять лет назад. Он найдет то самое место, где из-под воды поднялась махина обезумевшего кита. Он увидит, узнает и почувствует это место кожей, мгновенно, не сомневаясь, как не сомневается в том, что видит, человек, наблюдающий восход солнца.
Он будет смотреть на эту водную поверхность до тех пор, когда все, с чем он не может справиться, смоется без следа и останется лишь воспоминание о той ночи: кит, теплая куртка, его братья, отец, свет звезд. А потом он повернет лодку к дому, и обратный путь займет у него весь оставшийся день до вечера. Если повезет, он доберется до Лимберлоста прежде, чем на яблоневый сад опустится тьма.
* * *
Ему не терпелось отправиться в путь. Однако проснувшись следующим утром, он увидел, что небо впервые за много недель затянуто облаками. Над рекой висела бледная пелена, но на горизонте сгущались темные тучи, предвестники летнего шторма. Нед отложил путешествие, решив вместо этого помочь отцу в саду.
Они обедали на веранде, когда на подъездной аллее показалась машина. Из нее вышли двое мужчин. Нед подумал, что это очередные зеваки из города. Он был рад увидеть их и чувствовал облегчение: появился хороший повод на время оставить работу. Он положил сэндвич на стол и двинулся навстречу гостям.
– Сарай с лодкой вон там.
Повернувшись, он направился к реке, но остановился, осознав, что мужчины остались стоять возле машины. Нед присмотрелся к ним. На обоих были костюмы, один держал в руке потертый кожаный портфель. Оба недоуменно глянули на него и двинулись к веранде. Отец уже встал. Он отряхивал крошки с колен и расправлял шляпу.
– Сходи лучше проверь последний ряд «коксов»[1]! – крикнул он Неду.
Нед не спешил. Он видел, что мужчины терпеливо ждут, хотя к такой пыли явно непривычны. Две безотрадные фигуры, олицетворяющие терпение.
– Без разговоров, приятель.
Голос отца был твердым, как россыпь гравия. Он прогонял сына в сад.
К вечеру Нед проверил все до единой яблони. Он наклонял ветки и осматривал каждое яблоко в поисках гнили, парши или яблоневой плодожорки. Он весь вспотел. Работа в тот день утомила его сильнее обычного, потому что урожай выдался удачный. Один из самых удачных на его памяти. Он надеялся, что мужчины из банка это заметили. Надеялся, что от дома они смогли рассмотреть красно-желтый блеск тысяч крепких и здоровых плодов. Увидели, что многие размером с боксерский кулак. Очевидное изобилие, сулящее достаток. Он надеялся, все это было принято гостями в расчет и они спокойно удалились.
Но когда к ужину он вернулся домой, они все еще были там. И оставались, пока он смывал с себя пыль и пот после трудового дня, пока счищал засохшую землю с картофелин, пока добавлял кусочки масла в пюре. Отец все еще сидел с ними на веранде. Все трое тихо разговаривали. Ручки скрипели громче голосов.
* * *
В тот день Нед увидел Мэгги уже после ужина, после того, как банкиры
