жалуется, будто ты не так приготовил бекон? Может, любишь ездить сюда на автобусе рано утром на двойную смену из-за того, что другому повару недоплатили, и он свалил на другую работу?
Алекс посмотрел на нее, морщинки вокруг глаз выдавали веселье.
– Да. К тому же бекон я всегда готовлю идеально.
Ниша фыркнула.
– Вот не надо этого!
– Я рад, что моя еда делает людей счастливее.
– Да эти гости не поняли бы, что такое счастье, даже если бы оно обрушилось им на голову кувалдой. Люди, которые здесь едят, просто восполняют силы – или же их обязывает статус. Женщины все время подсчитывают про себя калории, с каждой ложкой. Для них еда – одновременно мучение и удовольствие. Они не могут сполна ей насладиться, поэтому половина всегда остается на тарелке.
– Я говорил не про гостей. – Алекс улыбнулся ей и потушил сигарету.
Ниша смерила его взглядом.
– То есть мне нужно и дальше звонить ему, да?
– Думаю, только так ты сможешь решить проблему.
– К черту. Сейчас позвоню. – Она начала набирать номер Карла.
– Нет, – произнес Алекс. – Возьми мой телефон. – Нельзя, чтобы он узнал, где ты сейчас.
В этом был смысл. Ниша взяла его сотовый и набрала знакомый номер.
– Мне уйти? – спросил Алекс.
Не успев осознать, что делает, Ниша схватила его за рукав.
– Нет! Нет. Пожалуйста, останься.
Пошли гудки. Она поняла, что дрожит всем телом.
А затем Карл взял трубку.
– Наконец-то, – выдохнула Ниша, стараясь скрыть дрожь в голосе.
– Ниша! Как поживаешь, любимая? – В голосе послышалась лишь незначительная нотка удивления. Карл спокоен, собран. Словно только что вернулся из короткой командировки.
– Да просто превосходно. Потрясающе. Как, ты думаешь, я поживаю, Карл?! Ты отнял у меня всю мою жизнь!
– Не нужно драматизировать, дорогая.
– Да моя жизнь теперь – одна сплошная драма, Карл. Что ты творишь? Что вообще происходит?
– Дорогая… дорогая. Давай поговорим, как цивилизованные люди.
– Не называй меня так. Ты вышвырнул меня – свою жену – из моего дома, отобрал у меня и одежду, и все, чем я жила. Оставил меня без гроша. Да я могла оказаться на улице!
– Где ты сейчас? Я пришлю Ари, он тебя заберет. Я пытался с тобой связаться.
Она замерла. Алекс наблюдал за ней.
– Я звоню с телефона друга. Просто пришли мне немного денег. Хорошо? Я найду адвоката, и мы все уладим.
– Нет, нет, что ты. Нам нужно встретиться.
– Хорошо, – она сделала глубокий вдох. – Где?
– Думаю, мы можем увидеться на складе. Я купил новое здание, в Дувре, Кент.
– Ты хочешь, чтобы я приехала на какой-то склад в Кенте?!
Алекс покачал головой.
– Нет, – ответила Ниша. – В отеле. Мы встретимся в отеле. Внизу, в лобби.
Его тон немного поменялся.
– Как скажешь.
– Сегодня, – добавила Ниша.
– Я поменяю расписание встреч и через час буду там.
– Прекрасно.
В его голосе ощущалось раздражение. Карл не привык, что ему диктуют условия.
– И без Ари, – вставила она. – Без Шарлотт и адвокатов. Только ты и я.
Он бросил трубку. Опустив телефон, Ниша посмотрела на Алекса. Голова шла кругом.
– С тобой все хорошо? – Алекс пристально вглядывался в нее.
– Кажется, мне нужна еще одна сигарета, – призналась Ниша, глядя на свою униформу. – Хотя нет.
Нет. Мне нужно во что-то переодеться.
Стены прачечной были полностью скрыты под рядами вешалок с одеждой в полиэтиленовых чехлах; стеллажи занимали все пространство от пола до потолка. Виктор и Джесмин стояли плечом к плечу в крошечной темной комнате, пропахшей химикатами, и перебирали вещи, уточняя размер и время, когда их нужно вернуть гостям.
Старшая горничная то качала головой, то показывала одежду Нише. Они остановились на черном костюме от Sandro и светлой шелковой блузке. Виктор утверждал, что успеет почистить их повторно, так как гостям они нужны только в пятницу. Обуви не было – похоже, больше никто не сдает ее в химчистку, а значит, придется обойтись жуткими «лодочками» без каблуков, в которых Нише пришлось ходить с тех самых пор, как все это началось. Кошмар. Но, с другой стороны, по сравнению с другими событиями в ее жизни, это не самое страшное. Виктор попросил одного из портье отполировать ей туфли, пока сама Ниша укладывала волосы в женском туалете. Джесмин слегка завила концы щипцами, позаимствованными в одном из люксовых номеров, и одолжила тушь и помаду. Женщина, которую Ниша увидела в зеркале, впервые за эти две с лишним недели начала напоминать ей саму себя.
– Ты выглядишь на все двести, – сказала Джесмин, которая предложила убрать вместо нее одну из комнат, чтобы выгадать время на встречу. – Готова?
– Готова, – ответила Ниша. Хотя и не совсем была в этом уверена.
Карл поднялся на ноги, когда она подошла к нему через лобби отеля. Странно было смотреть на него издали. Ниша вдруг заметила, как он располнел, даже живот выступал поверх ремня, как тесто, рвущееся прочь из кастрюли. Все в нем – идеально скроенный костюм, непременный загар, модные часы, итальянские туфли – кричало о богатстве.
Ниша с удивлением поняла, что Карл казался ей незнакомцем. Как можно с такой легкостью стереть из памяти восемнадцать лет? Он тепло улыбался, будто и впрямь рад ее видеть, и даже потянулся, чтобы поцеловать в щеку. От удивления Ниша не увернулась. От него пахло новым одеколоном, и на миг в ней вспыхнул гнев. Проскользнула мысль:
«Кто это покупает тебе другой парфюм?»
– Два кофе, – сказал Карл официанту, появившемуся из ниоткуда, когда они присели. – Двойной эспрессо для меня, американо для леди. Сливок?
Ниша покачала головой.
Она пыталась не дрожать. Сколько раз ей представлялся этот миг за последние дни, в самых разных вариантах, от его искренних извинений до момента, когда она пробивает муженьку голову окровавленной киркой? А теперь вот он, сидит, жив-здоров, играет свою роль, словно ничего не произошло, и они просто выбрались в обед вместе выпить кофе.
– Что ж… дорога дальняя?
– Нет, – ответила Ниша.
Она сидела неподвижно, изящно сдвинув щиколотки, не сводя взгляда с его лица. «Это человек, с которым я почти двадцать лет делила постель, – думала Ниша, – выполняя все его прихоти и капризы.
Я гладила его по голове при мигрени, массировала плечи, когда он жаловался на стресс и усталость, знала его размер наизусть, могла заказать одежду у любого кутюрье мира. Это человек, которому я родила нежно любимого сына. Я успокаивала его, когда он злился, следила за его врагами и даже устраняла их, обеспечивая ему спокойное плавание, окружала его всеми удобствами, которые доступны людям».
«И этот же человек вычеркнул
