Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
открытых трибунах. – В этом штате я ходил в начальную школу, среднюю школу, учился в двух университетах, всегда поблизости от побережья. – Придерживая доску, Байрон три раза постучал по ней пальцем. – Как вы знаете, Калифорния знаменита серфингом. И я люблю заниматься серфингом, только за все годы жизни в округе Ориндж я редко видел на борде другого темнокожего парня. Как вы думаете, в чем тут дело?
Один парнишка поднял руку.
– Традиция? – произнес он.
– Традиция… – повторил Байрон. – Понимаю, почему ты так думаешь. Но о чьей традиции мы сейчас говорим? – Он прислонил борд к кафедре и вышел к детям. – Темнокожие люди занимаются серфингом в странах Карибского бассейна, откуда родом мои родители. Фактически серфингу меня научила моя мать. И в странах Африки, где живет более миллиарда людей и где, как вы знаете, люди в основном имеют черную или коричневую кожу, народ тоже занимается серфингом. А как насчет Азии? У них там длинная история серфинга. Так почему не здесь, в мировой столице серфинга?
Некоторые школьники подались вперед.
– Не поймите меня превратно, – сказал Байрон. – К северу отсюда есть целая группа чернокожих серферов. Они даже дают уроки по выходным. Но когда я рос, у нас в округе не было ни одного. Существует несколько причин, почему серфингом занимаются только определенные группы людей в Калифорнии.
Байрону нравилось, что целый зал подростков внимает ему.
– Но я не собираюсь вдаваться во все детали, это совсем другая история. А сказать я хочу вот что. То же самое справедливо в отношении моей работы. Продолжая учиться в университете, я был единственным темнокожим парнем в программе по защите степени доктора наук. – Байрон поднял обе руки. – Теперь вы, наверное, думаете, что речь идет о неолите.
Смех.
– Но это было не так уж давно. Я рад сказать, что окончил учебу и теперь занимаюсь полезной работой, которую люблю. В настоящее время я вижу, как в мою исследовательскую работу включаются студенты различной расовой принадлежности. Времена изменились, это правда. Однако число студентов, занимающихся наукой и стремящихся получить докторскую степень или желающих найти работу, которая предлагала бы реальные возможности для продвижения, не так велико, как хотелось бы. Итак, к чему я клоню?
Лес рук, волнение в зале.
– Хорошо, через минуту я буду готов выслушать ваши вопросы, но позвольте мне закончить такими словами: если хотите заниматься серфингом, не тратьте время на поиски кого-то, похожего на вас. А если вас интересует моя специальность, океанология, а также дистанционные измерения, химия, биология или информационные технологии, не ждите чьего-то разрешения. Просто дерзайте, учитесь, участвуйте в разных программах там, где это возможно, потому что нам нужна талантливая молодежь, а выиграть, не играя, не получится.
Байрон взглянул на парнишку, сказавшего слово «традиция»:
– Значит, традиция… Угу, приверженцы традиций иногда утверждают, что только определенные люди должны изучать определенные предметы, или заниматься определенными видами спорта, или играть в оркестре и тому подобное, но традиция относится к тому, что люди делают или не делают, а не к тому, на что они способны. И она не имеет отношения к тому, что они будут делать в будущем.
В спортивном зале была установлена доска. Байрон подошел к ней, взял мел и начал писать.
– Я рад, что директор пригласил меня сюда для беседы с вами в качестве, так сказать, образца для подражания. Но позвольте, я повторю еще раз: если в какой-то области вы не встретили никого похожего на вас, все равно надо дерзать. – Он повернулся к ученикам. – Неужели человека на пути к цели должно остановить то, что люди думают о нем и каких действий ждут от него? – Он улыбнулся, вспомнив о словах матери, сказанных ему, когда он еще учился в школе. – Знаете, я не склонен предаваться безграничному оптимизму, говоря, что не существует реальных препятствий вроде финансовых трудностей и стереотипных представлений. Над этими проблемами работают те, кто старше вас на поколение. Но сделайте себе одолжение – заранее подумайте об этом, ладно?
Байрон шагнул в сторону, чтобы привлечь внимание к тому, что написано на доске: «ОСЕДЛАЙ ВОЛНУ».
– Вот что я хочу сказать вам, ребята, – в жизни надо поймать волну и оседлать ее. Но что, если на вашем пути не встречаются хорошие волны? Надо искать. Не переставайте искать, ладно? И один из способов продолжать поиск – это учеба. Не надо недооценивать стараний, приложенных вами в школе. Потому что невозможно выиграть… – сказал Байрон, прикрывая уши ладонями.
– Не играя, – откликнулась аудитория.
По окончании разговора с вопросами и ответами некоторые подростки подошли к нему, спрашивая о научных программах, интернатуре и прочем. Он заметил, что кто-то просто хотел получше рассмотреть его борд. Это нормально, подумал Байрон, делая селфи вместе со школьниками. Но он понимал, что одних советов этим ребятам недостаточно. Вот почему он намеревался в будущем учредить свою стипендию.
– …Значит, хороший был у тебя день, сынок? – спрашивала мать, пока перед его внутренним взором мелькали кадры этого дня.
– Угу, мама, как обычно. Как твоя нога?
– Лучше, Байрон. С каждым днем лучше.
После несчастного случая на побережье она все еще ходила с тростью. Уж мама-то должна была видеть, что та волна ей не по зубам! Рассуждения о том, что надо четко представлять, кто ты есть и где находишься в каждый момент времени, не уберегли ее от безрассудного поступка, и она едва не сломала себе шею. Если только, как предположил Кабель, мама не знала в точности, что делает.
Больше, чем кто-либо другой, больше даже, чем отец, мать внушала Байрону, как важно иметь стратегическое мышление и просчитывать каждый шаг. Он привык думать, что похож в этом на мать, но в последнее время она проявляла черты безрассудства, ускользающие от его логики. Поэтому Байрон начал нервничать.
Совсем как Бенни.
За год до смерти матери Бенедетта Беннет стояла за кафедрой зала собраний в Среднем Манхэттене и говорила:
– Добрый день, меня зовут Бенни.
Едва произнеся эти слова, она поняла, что совершила огромную ошибку. Бенни тряслась всем телом, а в микрофоне раздавался издевательский свист. Пауза затянулась. Затылок у Бенни вспотел, кожа под поясом брюк зудела. Она вновь подняла глаза на слушателей, съежившись под их прямыми взглядами.
Тридцать пар глаз. В эти секунды теплой братской любви собравшиеся не понимали, что с ней творится. Эти взгляды заставили ее в конце концов броситься прочь со сцены и поспешить по проходу к двери. Эти люди не подозревали, в каком состоянии она
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
