выветрился быстрее, и ее почти не мучало похмелье. Правда, лицо с самого утра было опухшим. Перед выходом на работу Кикуко попробовала сделать самомассаж, чтобы снять отек, но не помогло. Но сейчас не об этом.
– А откуда вы знаете, что я…
– Вчера вечером я выпивала в «Под замком», и ближе к одиннадцати туда подошел владелец «Мифунэ». Он рассыпался в благодарностях, мол, «так рад, что ваша мама выбрала именно наше заведение». Сказал, что ты тоже там была.
Да ну.
– Моя мать родилась и выросла здесь, в районе Кудзиранума. Поэтому ее многие знают: если не каждый первый, то каждый третий уж точно. Многие узнают во время прогулок. Некоторые старые знакомые подходят к ней поболтать, а потом обязательно пишут мне на почту или в Лайн. Вчера после твоей смены в магазин зашла Мабути сэнсэй и спросила, правда ли, что Рика вернулась в Японию. Ей хотелось как-нибудь встретиться с ней… Итак, о чем вы говорили с моей матерью?
Спросив это, Марита даже не остановилась. Рабочие ножницы в ее руке ритмично обрезали стебель за стеблем.
– Ну… Ваша мама рассказала мне, как вы унаследовали этот магазин.
– Ты о том, что произошло на дедушкиных поминках?
– Угу.
– И о том, что раньше я хотела стать юристом, тоже рассказала?
– Да. Что вы провалили квалификационный экзамен и сдались…
– Ничего я не сдалась! Просто собиралась набраться опыта на производственной практике и попробовать еще раз. Вот и пошла в юридическую компанию.
– Паралегалом, да?
– Она тебе и об этом рассказала?
– Да, правда, я думала, что вы работали там секретарем. Но ваша мама сказала, что вы были ассистентом юриста. Поэтому мне стало так интересно, зачем вы ушли оттуда. Ведь вы почти осуществили свою мечту!
– Сравнивать настоящих юристов и паралегалов – все равно что сравнивать краба и крабовые палочки. Это две разные вещи, – горько усмехнулась Марита. – Проработав там около трех лет я поняла, что профессия юриста не для меня.
– Почему?
– Раньше я считала, что все можно решить через суд, ведь его решения всегда справедливы. Но все оказалось не так, как я представляла, поэтому решила уйти. Были и другие причины, и по мере того, как одни сомнения накладывались на другие, я стала терять решимость в том, что хочу пересдать экзамен. Со временем одна только мысль, что я остаюсь на посте ассистента, стала мучительной. Оглядываясь назад, я понимаю, что, когда объявила семье о том, что вступлю в наследство, просто хотела поступить благородно. Дело даже не в бизнесе. Владей мои дедушка с бабушкой не цветочным магазином, а лавкой с такояки или прачечной, все равно бы так поступила. А когда подавала заявление об уходе, написала, что собираюсь унаследовать семейное дело. Звучит солидней, чем признать, что я разочаровалась в профессии, да? И все равно это был лишь предлог. Уверена, все в офисе догадывались о том, что я думаю. Я и сама удивлена, как у меня до сих пор получается держать бизнес на плаву.
– Ваша мама очень хвалила вас, госпожа Марита. Сказала, что вы – невероятный человек.
– Да? Ого.
Ответ Мариты прозвучал коротко, даже сухо.
– Почему бы вам не встретиться лично?
– Мне не о чем с ней говорить. Все, что я смогла бы сказать при встрече, – попросить не наседать на алкоголь в ее возрасте. Или спросить, как долго она планирует оставаться на Филиппинах. И все. Для нас обеих лучше любить друг друга на расстоянии.
Вчера Додзима Рика сказала то же самое: каждую встречу она задает ненужные вопросы, и они с дочерью ссорятся, поэтому им неловко находиться рядом.
Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.
Чувство, будто день прошел зря.
Кикуко с трудом переставляла ноги, спускаясь по лестнице. Она только что закончила развозить заказы по жилому комплексу «Кира-кира гаока» и направлялась к выходу из северного здания № 8. Почему день прошел «зря»? Дело в том, что в этот раз Кикуко не встретилась с Ифукубэ, который жил на третьем этаже. Она знала, что его расписание в исследовательском центре постоянно менялось. Благодаря этому они могли столкнуться на лестничной клетке даже в будние дни или в полдень. Впервые они встретились в конце прошлого августа, затем в канун Рождества, а третья встреча произошла в прошлом месяце. Всего три встречи.
Хотя, может, то, что они не увиделись сегодня – к лучшему. К полудню отек на лице спал, но глаза все еще были опухшими. Этой мыслью Кикуко успокаивала себя, как вдруг…
– Госпожа Кимина!
Услышав знакомый голос, она нервно сглотнула. Ифукубэ. Они снова стояли в лестничном пролете между вторым и третьим этажами, только Кикуко – спускалась, а он – поднимался домой.
– Вернулись пораньше? – подала голос Кикуко. На часах было чуть больше двух часов дня.
– Наоборот. Ушел вчера утром, а вернулся только сейчас. Смена длилась тридцать часов, и все это время я провел в лаборатории, – ответил Ифукубэ. Его холщовая сумка, будто вторя словам, снова норовила соскользнуть с плеча. Поправив ее, Ифукубэ продолжил: – Наконец-то освободился.
– Правда? Вы, наверное, ужасно устали.
– Мантэнбоси, – неожиданно сказал Ифукубэ. Верный ответ. Наверное, мужчина увидел викторину в соцсетях «Каварадзаки». Правда, дал ответ в неподходящий момент, и Ифукубэ, кажется, тоже это заметил.
– Ах, да. Я же ничего не купил, так что не могу принять участие, верно?
– Вам стоит заглянуть к нам и что-нибудь купить. Тогда я отдам вам закладку из сухоцветов.
– Правда? Замечательно, – улыбнулся мужчина, – обязательно зайду. Только отосплюсь для начала. Госпожа Кимина, во сколько заканчивается ваша смена?
– В четыре.
– Значит, мне осталось два часа. Боюсь, не успею. А что насчет завтра?
– Завтра четверг, в магазине выходной, но в пятницу я работаю во вторую смену. После доставки заказов буду в магазине с четырех до восьми. Если хотите, могу приберечь для вас одну из закладок.
– Если не трудно.
– Тогда я подберу какую-нибудь специально для вас.
Зачем она сказала это?!
Кикуко мысленно запаниковала, но губы сами растянулись в легкой улыбке. Вспомнив, как нелепо она сейчас выглядит – с красными, опухшими глазами после похмелья, – Кикуко запаниковала еще больше. Но Ифукубэ, кажется, это совсем не беспокоило.
– Жду с нетерпением.
С этими словами мужчина поднялся на свой этаж.
Сначала куркума.
Родственник имбиря, этот цветок с прямым стеблем, на конце которого растет бело-розовый бутон, напоминающий лотос. Нет, на самом деле часть, похожая на бутон, называется прицветником и защищает молодые побеги. Настоящий бутон
