Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
Лучо, я думала, что Эдриенн скоро выйдет замуж, а я буду следующей.
– Кое-что случилось, – серьезно сказала я, – а чего-то не произошло.
– Не произошло, – задумчиво повторил он, глядя на пасторальные сцены на стенах. – Да. Так бывает.
Может быть, он думал о своей жене и о клятве: до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Я не осмелилась спросить.
Этьен и Леон обсуждали карту вин, спрашивая мнение Лучо. «Шато Латур»? «Мадера»? «Пуйи-Фюиссе»?
– Шампанского, – потребовала Габриэль. – Что может быть лучше шампанского?
Официанты принесли первое блюдо – глазированную дыню с омарами и копченым лососем, а затем второе – тарталетки с пармезаном, но мне ничего не хотелось. Присутствие Лучо рядом со мной слишком сильно отвлекало. Хотя мне нравилось смотреть, как он ест. Он был сильным и крепким мужчиной. Ел с таким аппетитом, словно весь день был голодным. Оказалось, так и было.
– Мы все время занимались лошадьми, – улыбнулся он.
Я потягивала шампанское под пристальным взглядом Габриэль, испытывая искушение выпить его залпом.
– Лошади, – сказала я, – вот почему вы здесь, в Париже?
– Отчасти. Мы сегодня просто дурачились, немного поиграли в поло для развлечения. В основном я здесь потому, что моя семья – «Харрингтон и сыновья», если быть точным, – экспортирует говядину в Европу, и кто-то должен был встретиться с юристами. Обсудить условия контрактов, подписать необходимые документы. Мой отец мечтает, чтобы весь мир узнал – аргентинская говядина самая лучшая. Это его страсть.
То, как он сказал «его», заставило меня задуматься.
– Но не ваша?
– Лошади – моя страсть, – сказал, поедая carpe braise a la chambord[63]. – Хочу, чтобы все в мире знали, что аргентинские лошади самые лучшие, чтобы ими восхищались так же, как я. Они невероятно самоотверженные существа. Сильные, добрые, надежные. Я убедил французскую кавалерию взять несколько сотен. Завтра я возвращаюсь в Аргентину, чтобы проконтролировать, что животные натренированы должным образом.
Завтра. Мое сердце упало, хотя для этого не было причин. Я и так знала, что у Лучо Харрингтона есть жена.
– А у вас? – Он положил вилку и посмотрел мне прямо в глаза так, что у меня по спине пробежала дрожь. – Скажите мне, в чем ваша страсть? Что-то должно быть.
Я никогда раньше об этом не задумывалась. Не рассматривала что-либо в этом ключе. И никто никогда не спрашивал. Но ответ пришел ко мне немедленно:
– Chanel Modes. Наш бутик. Я хочу, чтобы все в мире покупали наши шляпки и восхищались, как вашими лошадьми.
– Ну что ж, – улыбнулся он, – за мировое господство! – Он поднял свой бокал и слегка подался ко мне. – Вы поможете женщинам чувствовать себя красивыми. Я помогу мужчинам почувствовать себя храбрыми.
Наши бокалы соприкоснулись, в шампанском заискрилось отражение свечей. Мы почувствовали себя сообщниками, словно действительно могли это сделать.
– На что похожа Аргентина? – спросила я. Мне хотелось представить его там, в его привычном окружении.
– Некоторые утверждают, что Буэнос-Айрес похож на Париж – здания, архитектура. Я предпочитаю сельскую местность. Пампасы – вот настоящая Аргентина. Лошади и скот, насколько хватает глаз. Столько нетронутой земли… самое спокойное место на земле. – Он рассмеялся. – Единственное, что его портит, – это дом моего отца.
Оказалось, что его отец построил дом, воспроизводя «Замок на болоте»[64], и настаивал, чтобы там говорили только по-английски.
– Слуги – англичане. Дворецкий – англичанин. Еда английская. Мебель английская. Плющ, покрывающий дом, и тот английский. И все это посреди пампасов.
По тону Лучо стало понятно, что он этого не одобряет.
– Мой отец – англичанин, а мать – аргентинка. Во мне больше аргентинской крови. Я должен был бы стать гаучо. Вместо этого я родился Харрингтоном… с обязательствами Харрингтона.
– Гаучо? Что это?
Он сделал большой глоток шампанского, затем посмотрел на меня с грустью, скрытой в глубине его глаз.
– Человек, который свободен.
Его печаль тронула меня, но, не зная, что ответить, я просто уставилась в свою тарелку.
Внезапно в зале зааплодировали. Оркестр, до сих пор игравший тихо, объявил вальс из оперетты «Веселая вдова», популярной здесь потому, что в ней была сцена в ресторане «Максим». Пары толпились на танцполе, среди них Габриэль с Леоном и Этьен с дамой, которая, можно сказать, обвилась вокруг него.
Лучо протянул мне руку. В его глазах снова загорелись искорки.
– Прошу вас.
Я не умела танцевать вальс, но это не имело значения. Он вел меня по танцполу в ритме, в который я легко попадала; я буквально обмирала от его близости. Он двигался плавно, кружа меня в танце, поддерживая рукой мою спину.
– Дыши, – улыбаясь, прошептал он. – Не забывай дышать.
Оркестр заиграл еще один вальс, потом еще, и мы двигались вместе, пока я не запомнила ощущение его плеча, пока его рука на моей спине не стала частью меня. Я позволила своему телу слушать его, пока не стала предугадывать его движения и то, в какую сторону он поведет меня дальше.
Внезапно Лучо прошептал мне на ухо:
– Кажется, я нашел новую страсть.
– Какую?
– Тебя.
В ту давнюю ночь в Руайо он сказал, что не сделает ничего предосудительного. Но если бы он решился тогда, я не смогла бы отказать. А теперь…
Я почувствовала, как кто-то похлопал меня по плечу. Габриэль.
– Нинетт, уже поздно. Почти два часа ночи.
Мои ноги онемели. Я потеряла счет времени. Чары рассеялись.
Лучо слегка поклонился, уступая меня Габриэль, позволяя ей оттащить меня. Мужчины проводили нас до такси, Лучо держал меня за руку, помогая сесть в автомобиль; его ладонь пахла бергамотом и лавандой.
– Dulces sueños, Антониета, – сказал он, прежде чем захлопнуть дверцу.
На следующее утро в бутике мое приподнятое настроение сменилось унылой меланхолией. Я представила себе Лучо на корабле, пересекающем Атлантику, это бесконечное море синевы… Недосягаемого, как мечта.
Когда позже в тот же день доставили небольшой пакет, я едва обратила на него внимание. Вероятно, он предназначался Люсьене. У нее появился новый поклонник, который всегда присылал ей маленькие подарки. Точно не Габриэль – Бой не делал подарков. Он считал их излишними. Однажды, когда она пожаловалась, что он никогда не присылает ей цветы, он в течение двух дней каждые тридцать минут заказывал доставку букетов, чтобы доказать свою привязанность.
– Это для тебя, Нинетт, – произнесла Габриэль с дразнящей мелодичностью в голосе.
Посылка была от фирмы «Э. Флажуло» с улицы Шарло, производителя предметов искусства, как гласила визитка. Внутри обнаружилась изящная шкатулка красного дерева с рисунком на крышке из контрастного дерева: два рога, обвитые струящейся лентой.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
