обрушили. Смотрит на приближающихся полицейских и распахивает дверь.
– Внутрь. Быстро. Там есть черный ход.
Мы врываемся в дом и захлопываем за собой дверь.
Кайл
Мы бежим, держась за руки, по длинному темному коридору, по обеим сторонам которого находится множество дверей. Мия начинает отставать. Оборачиваюсь к ней. Она бледна до синевы и задыхается.
– Мия! ― кричу я, и в моем голосе звучит больше паники, чем я бы хотел.
Вижу ужас в ее глазах. Я просовываю одну руку ей под колени, другую под талию и поднимаю ее на руки. Она не сопротивляется ― наоборот, обнимает меня за шею и прижимается ко мне, желая сделать все, что в ее силах, чтобы облегчить наш побег.
– Прости, ― бормочет она, уткнувшись лицом в мое плечо.
– Я вытащу тебя отсюда, Мия! ― Я настроен решительно и все больше распаляюсь: ― Клянусь!
Я выбегаю через стрельчатый проем во внутренний дворик и слышу, как сзади, в далеком от нас теперь конце коридора, настойчиво звонят в дверь. У меня волосы встают дыбом. Мы обмениваемся полными надежды взглядами. В центре патио находится колодец, а практически все оставшееся место заставлено цветочными горшками и завалено всяким хламом. Но чего я тут не вижу ― так это запасного выхода.
– Это ловушка, ― всхлипывает Мия. ― Кайл, эта женщина заманила нас сюда, чтобы сдать копам.
– Нет, Мия. Я уверен, что она хотела помочь нам.
Интересно, через что Мие пришлось пройти, чтобы так думать о людях. Мы слышим, как в другом конце коридора открывается входная дверь, происходит обмен фразами на испанском. Я продолжаю лихорадочно искать запасной выход, а в это время Мария разговаривает с кем-то на повышенных тонах. В коридоре раздается топот, он все ближе и ближе.
– Там! ― кричит Мия. ― Вон там!
Она указывает на тот угол, где стоит старый холодильник. Я подбегаю к нему. Бинго. За ним дверь, покрытая пылью и паутиной. Ключ ― в замке. Синхронно, словно мы репетировали это движение много раз, я чуть приседаю, а Мия поворачивает ключ. Петли, видимо, заржавели, и дверь не двигается.
– ¡Dentéganse![32] ― кричат сзади.
Я не реагирую, но Мия оборачивается ― на лице ее отражается ужас. Колено безумно болит, но я делаю шаг назад и со всей силы пинаю дверь. Она открывается.
– Беги, Кайл, беги! ― Мия так крепко сжимает мне шею своими тонкими руками, что едва не душит меня.
Я выбегаю наружу, чувствуя, как полицейские наступают нам на пятки. Закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной, Мия крепко прижимается ко мне. Полицейские долбятся в дверь. Я изо всех сил стараюсь удержать ее на месте, хотя бы на пару минут, которые требуются Мие, чтобы протянуть руку и повернуть ключ в замке. Она выпрямляется, наши глаза на мгновение встречаются, и между нами вновь проскакивает электрический разряд. У меня голова идет кругом. Дверь продолжают пинать ногами, она сотрясается так, что петли ходуном ходят, и нежная, хрупкая Мия вздрагивает от страха.
– Все в порядке, ― говорю я с самым невозмутимым видом. ― Мы доберемся до фургона и свалим отсюда.
Она кивает, но по лицу ее я вижу, что она в этом не уверена.
Я пытаюсь сориентироваться. Мы оставили фургон на улице в нескольких метрах слева, но если полицейские развернутся и выйдут через переднюю дверь, мы столкнемся прямо с ними, так что…
– Туда! ― кричит Мия, указывая на параллельную дорогу в конце улицы.
Очевидно, нейроны в ее голове работают быстрее моих. Не глядя по сторонам, бросаюсь на противоположную сторону улицы, крепко прижимая Мию к себе. Какой-то идиот за рулем огромной машины, которой он не заслуживает, яростно сигналит мне. Я не обращаю на него внимания и двигаюсь прямо к короткой, узкой параллельной дороге. Раздается грохот ― полицейские все-таки вышибли дверь, ― крики и топот. Мия дрожит мелкой дрожью.
– Эти парни явно перебрали с фильмами про полицейских-супергероев!
– Кайл, смотри!
Мы как раз добрались до конца параллельной улицы, и тут с пересекающего ее проезда выныривает полицейская машина. Я замираю. Голоса и шаги позади нас быстро приближаются. Я кручусь на месте, пытаясь прикинуть возможные варианты.
– Кайл, сюда!
И снова Мия меня опередила. Она указывает на железную ограду, за которой небольшое патио при какой-то церкви. Вбегаю в патио, краем глаза замечаю вывеску на входе ― «Convento de las Carmelitas Descalzas»[33]. Мия видит статую Девы Марии, потемневшую от времени и от сырости, и напрягается всем телом. Я взбегаю по трем ступенькам ко входу в здание и толкаю дверь плечом.
Мы оказываемся в старой церкви. Через высокие цветные витражи сочится рассеянный свет. Пахнет воском, пылью и старым деревом. Я слышу, что дверь сзади скрипит, и у меня мурашки бегут по коже. Усаживаю Мию на скамью и осматриваюсь. Деревянные скамьи, орган, Христос на кресте и дюжина других статуй ― и все они в жуткой тишине смотрят на нас. За алтарем я вижу дверь, но сейчас мне нужно другое.
– Кайл, мы не можем терять ни секунды, бежим дальше. Что ты делаешь?
– Ловушку, ― говорю я. ― Мы должны задержать их.
Больше мне и объяснять ничего не надо ― Мия схватывает мой план на лету, а я начинаю претворять его в жизнь. Мы одновременно смотрим на старый, внушительных размеров деревянный стол рядом со входом. Его толстые, резные ножки и массивная столешница сообщают, что и весит этот старичок прилично. Колено отказывается мне повиноваться, но все равно я отчаянно пихаю стол. Такое ощущение, что я пытаюсь сдвинуть монолитный бетонный блок. Снаружи возбужденно кричат. Я наваливаюсь на стол изо всех сил, но он не двигается ни на дюйм. Колено простреливает болью.
– Кайл!
Ее испуганный голос словно наделяет меня сверхчеловеческой силой, словно мои друзья из Marvel и DC протягивают мне руку помощи, и я делаю последнюю отчаянную попытку и толкаю стол еще раз. Дверь чуть-чуть приоткрывается!
– А-а-а! ― кричу я, яростно пихая эту махину. Стол поддается.
– Кайл, быстрее!
Я придвигаю стол и блокирую дверь прямо под носом у копов.
– ¡Policía![34] ― вопят они без намека на вежливость. ― Немедленно откройте дверь!
Мия встает на ноги и смотрит на меня. Тяжело дыша, я спрашиваю:
– Как, черт возьми, они нашли тебя?
Она качает головой ― у нее нет ответа. Глаза ее широко распахиваются, и она явно смущается. Полицейские толкают дверь и стучат в нее, но стол стоит как вкопанный.
– Моя симка, ― хлопает она
