Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
зверя.
– Третья камера, ребёнка бери крупнее. Кто пару по росту подбирал? – возмутилась Катя.
– Других не было, – начала оправдываться администраторша. – У бандитов модно ходить с длинными девками.
– У каких бандитов? Мы делаем передачу против бандитов!
– А «мерс» зачем? Это же гоп-стоп! – парировала администраторша. – Порядочные люди не ездят на «мерсе».
– Вопрос у меня, – поднялся интеллигентный мужчина с бородкой. – Не надо мне микрофона, я сам по себе. Смотришь по телевизору выборы в глубинке. Кандидат – чистый уркаган, а народ за него голосует! Им что, к выборам глаза выкалывают?
– Значительная часть населения сидела или имеет родственников-зэков, – кивнул Волков. – Для них зэк – свой человек, а никогда не сидевший – фраер. Получается, одна часть голосует «протестно», другая – за социально близкого зэка.
– И какое будущее ждет нас при таком раскладе? – спросила Валя, она немного пришла в себя, хотя щёки горели, словно поднялась температура.
– Будущее прекрасно, и наступит, когда зарабатывать честным трудом станет интересней и безопасней. Тогда организованная преступность лишится кадров – голодной молодёжи. А легальные заработки милиционеров, депутатов, чиновников вырастут так, что они не станут рисковать местом из-за взяток, – перечислял Волков, усмехаясь.
– Но депутаты уже сейчас могут принять законы, защищающие нас от преступности, – промямлила Валя, чувствуя, как ей жарко в костюме от Кензо и, видимо, лицо блестит от пота.
– Не могут! У каждого второго депутата рыло в пушку и собственный бизнес, оформленный на жену или парализованную бабушку! – и Волков ткнул в сторону Вали худым длинным пальцем, словно точно знал не только о её отношениях с Горяевым, но и что акции Горяева оформлены на жену.
– Гримёра в студию, Валентина блестит! – скомандовала Катя.
– Начала за здравие, кончила за упокой, – покачала головой Катя, когда гость студии торопливо покинул студию, а Валя побито двинулась в костюмерную. – Волков этот смял тебя, как туалетную бумагу…
А на подиуме мужик в спортивном костюме, кепочке и тёмных очках запел под гитару что-то слезливо-шансонно-тюремное. Ровно то, против чего делалась передача.
– Кать, зачем это? – брезгливо спросила Валя.
– Так он Адке занёс, а для неё деньги не пахнут.
Это было последней каплей. Вале и без того было душно, а шум в ушах почему-то перекрывал шум в студии. Вика буквально ворвалась в костюмерную, положила ладонь на Валин лоб, увезла её домой, поставила термометр и обнаружила на нём тридцать девять.
Слава богу, мать уже спала. Вика требовала вызвать «Скорую» или позвонить Мише, но Валя запретила. Бабушка Поля в такой ситуации варила чай из овса. Но где взять овса? Да и ясно, что реакция чисто нервная, так что Валя завернулась во влажную простыню и прикрылась другой простынёй.
Утром зазвонил сотовый, увидела, что это Виктор, не ответила, лежала в лёжку. Не было сил ворочать языком. Да и передача с Волковым словно придавила плитой. Понимала, что Горяев не святой, но картина, выстроенная Волковым, добила окончательно. Занавески были открыты, Вика сидела на кресле-кровати и что-то рисовала простым карандашом в альбоме.
– Почему не в институте? – выговорила Валя, облизнув пересохшие потрескавшиеся губы.
– Папка велел поить тебя компотом через соломинку, а то с по́том все соли свалили. Бабка уже наварила. Портрет твой рисую, рисовать ваще стало некогда!
Валя поняла, что простыня, в которую вчера завернулась, влажная, но не от воды, а от её пота. С чашкой компота зашла мать, покачала головой:
– Доглазили сволочи до лихоманки! Бледная, хоть ложи под образа!
Всё словно перевернулось с ног на голову, ещё недавно Валя стояла у Викиной постели и поила компотом через соломинку. И сейчас подумала, что никогда не позволила бы ухаживать за собой матери, да она и не умеет делать это по-людски.
Только бабушке, а теперь только Вике, которая всё зеркалила, держала под контролем происходящее с Валей и точно знала, как и когда помочь, а когда сделать вид, что не заметила.
– Папка считает – истерическая температура, – мягко сказала Вика. – Чумовой загруз, две съёмки подряд.
– Думала, что уже стала ведущей, – слабым голосом призналась Валя. – Опростоволосилась по полной программе.
– Чел этот гасил тебя и вампирил.
Когда Вика вышла на кухню, Валя попробовала встать и поменять потную простыню на чистую, но голова закружилась. Глянула в зеркало: бабушка сказала бы, краше в гроб кладут. Показалось, что вчера были не две передачи, а две дальние, изматывающие поездки.
Для восстановления назначила два выходных в кабинете, чего раньше себе не позволяла. Валялась в постели, читала, смотрела телевизор, делала дыхательную гимнастику, пыталась понять, что происходит с её жизнью. Но так ничего и не поняла, и на третий день снова принимала пациентов.
Вскоре позвонила вернувшаяся Рудольф:
– Как ты, Лебёдушка?
Валя постеснялась признаться, что не выдержала две съёмки подряд, только пожаловалась:
– Противно смотреть на себя на экране: неуклюжая, растерянная, косноязычная.
– Неровная пока, необкатанная. Но органика, как бы, ломовая, социология по передаче зашкаливает, народ тащится. Хотя, конечно, чуточку пересвечена. Поставишь пузырёк световику и операторам, сделают из тебя конфетку.
– Это и так их работа. – Валя не представляла, как подойти с бутылкой и сказать: сделайте меня покрасивей.
– Запомни: поссорилась с гримёром – будешь страхолюдина, поссорилась с оператором – будешь старуха. Есть анекдот: новичок-оператор говорит опытному: «Видел твою новую бабу – страшная как чёрт». А опытный отвечает: «А это смотря как свет поставить!»
– Не умею ходить к ним с бутылкой.
– Королевы и то платили палачу, чтоб он их после гильотины не трахал, – сделала Ада заезд в историю. – И у тебя корона не свалится.
– Как можно трахать после гильотины? – Валю аж затошнило.
– Мечта любого мужика – трахать бабу без головы! – хохотнула Ада. – Приезжай завтра в два, расскажу, как ездила с Федюней, и немолодые груди воспряли в руках умельца. Ну и про дела. Снимаю в нашей студии.
На следующий день Валя поехала в Останкино на метро, прикрыв лицо шляпкой и тёмными очками. Без этой конспирации, неуместной по сезону, народ начинал то щуриться, пытаясь вспомнить, откуда её знает, то стыдливо улыбался от счастья.
– Прикинь, это грёбаная тёлка… ну, что про сектантов бакланила! – завопил на улице парень другу.
– Вы правда Лебедева? – подошла женщина на улице.
– С головы до ног, – отшутилась Валя.
– Не понравилась мне ваша вторая передача, – оценивающе разглядывала женщина Валю. – И вообще, вам бы стрижечку хорошую!
– Не нравится – переключите.
– И переключу! – с досадой ответила женщина.
Теперь Валя стрелой проскакивала подземные переходы метро, в которых клубилась жизнь: газеты, новости, торговля, бомжи, попрошайки, цыгане, бездомные собаки. Но именно в переходе ей, замаскированной шляпкой и очками, девушка всучила туристический проспект.
В нём было приглашение в Рускеалу. И
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
