лужайка в цветах вызывает у него бурю восторга?
— Посиди, сынок, спокойно, выпадешь из окошка, — убеждает Дугар.
Сын не слушается, и Дугар, сердясь на непоседу, закрывает окно. Но очень скоро в кабине становится нестерпимо жарко и душно. И вот озорник, хитро прищурившись, следит за тем, как отец снова опускает стекла.
Позади остался долгий путь: миновали знаменитый Белый перевал, переправились через широкую реку Тамир. Вести машину становится все труднее, но не о дороге думает сейчас Дугар, а о людях: водители в его колонне все молодые, неопытные, недавние выпускники шоферских курсов. У каждого — всего несколько месяцев совместной работы с русскими инструкторами, это их первая самостоятельная дальняя поездка. А места они проезжают чудесные! Путь лежит по высокому речному берегу. Вдали несутся отары овец и табуны лошадей. Вон какой-то арат верхом пытается закинуть ургу{68} на шею молодого, необъезженного жеребца… Счастливой, мирною жизнью живет монгольский народ! Во имя такой жизни долго держал Дугар винтовку в руках, ради нее сложил свою голову здесь, на чужбине, дорогой друг Егор. Если бы он мог увидеть, что Дугару доверили целую колонну, как бы он порадовался! В этом, как видно, его, Дугара, судьба — сидеть за рулем, вести машину. Счастливая судьба. Другой ему не надо. И умереть он хотел бы только за рулем.
Долина незаметно привела к перевалу. На крутом изгибе поднимающейся вверх дороги машина впереди Дугара внезапно забуксовала и медленно поползла обратно. Дугар едва успел дать задний ход. Он кричал шоферу, чтобы тот тормозил как можно резче, но тот не слышал. Дугар продолжал отъезжать назад; через несколько томительных секунд передняя машина так же внезапно перестала буксовать, резко рванулась вперед и вверх. Дугар подождал, пока она достигла седловины, и только тогда поехал следом. На седловине шоферы устроили привал. Дугар подошел к водителю передней машины. По запыленному лицу молодого парнишки стекали струйки пота, коротко остриженные волосы топорщились на макушке.
— Опасно ездишь, браток. Думать надо о тех, кто идет сзади. До аварии сейчас недалеко было, могли столкнуться. Это к каждому из вас относится, товарищи водители.
На перевале гулял свежий ветер. Невесть откуда набежали дождевые тучи, и солнце робко проглядывало в редких разрывах между ними. Ульдзийсурэн погнался за бабочкой, его головка чуть виднеется над высокою травой. В охоте принимает участие молоденький шофер. Краем глаза наблюдая за ними, Дугар смотрит вниз: там течет речка, до слуха доносится мерное серебристое журчание.
— Что это за река? — спрашивает кто-то, и Дугар слышит ответ: Тэрхэ.
Как много говорит сердцу Дугара это короткое слово! Здесь, в этой земле, лежит Егор. Отдавшись воспоминаниям, Дугар молчит; его зовут перекусить, он не слышит. Больше его не приглашают, — шоферы думают, что Дугар раздосадован недавним происшествием. Вдруг в тучах сверкнула молния. Удар грома вернул Дугара к действительности.
— Едем, товарищи! Сейчас начнется гроза. А нам хорошо бы спуститься до дождя.
Подхватив сына, Дугар побежал к машине, успев по пути предупредить, чтобы спускались как можно осторожнее.
Первые тяжелые капли звонко ударили по крыше кабины. Под мерный стук начавшегося дождя машины осторожно съезжают по крутому спуску. Дождь прибивает пыль, и дорога кажется красной. Вскоре появляются глубокие лужи, вода заполняет рытвины и ухабы. Останавливаться теперь опасно — потом не сдвинешься с места. И каждый шофер думает про себя: «Как бы не засесть!» А дождь хлещет все пуще, заглушая в ушах водителя даже шум мотора. Ульдзийсурэн прячет личико в ладонях.
— Не бойся, сынок! Какой это мужчина боится грозы? — ободряет мальчика Дугар.
Но Ульдзийсурэн вздрагивает при каждом ударе грома или сверкании молнии.
Наконец спуск завершен. Но тут Дугар видит, что машина перед ним останавливается. И не она одна — остановилась вся колонна: река вышла из берегов и залила долину.
— Побудь минутку один, — сказал Дугар мальчику и выскочил из кабины.
Вода сразу же налилась в сапоги. Ехать дальше действительно невозможно. Головная машина угодила в глубокую рытвину и отчаянно сигналит о помощи: капот ее целиком в воде, задние колеса вертятся вхолостую, поднимая тучи брызг.
— Выключай! — крикнул Дугар водителю. — Бесполезно! Сидишь крепко!
Как раз в этот момент дождь начал стихать. Водитель услыхал — колеса остановились.
— Сейчас мы тебя вытащим! — снова крикнул Дугар и велел шоферам нести тросы.
Три машины разом тянули застрявший грузовик. Наконец он дрогнул и нехотя выполз из рытвины.
— Придется переждать, покуда спадет вода, — объявил Дугар и вернулся к своей машине.
Ульдзийсурэн крепко спал, свернувшись на сиденье калачиком.
Вода спадала медленно; прошло несколько часов, прежде чем колонна снова тронулась в путь. Но лишь выбравшись на высокое место, водители почувствовали себя в безопасности.
— Устроим привал, — сказал Дугар; он знал по опыту, что от долгого сидения у всех затекли ноги.
— Это здешние девушки накликали дождь, чтобы мы остановились, — пошутил Бадарчи, тот самый шофер, у которого на подъеме отказало управление.
Дугар усмехнулся.
— Не уверен, что они обрадуются, когда увидят таких чумазых парней. Давайте-ка приведем себя в порядок — сами умоемся и машины от грязи очистим.
Пока остальные плескались у берега, Дугар торопливо зашагал туда, где, по описанию Базара, должен был лежать Егор. Вот и три ивы, а под ними — три холмика. Который из них могила Егора? Холмики уже поросли травой. Чья-то добрая рука повязала на ветки кустов красные ленточки и лоскутки. Значит, люди помнят своих защитников, своих сыновей. «Никогда не забуду тебя, Егор! — шепчет Дугар. — Почему меня не было рядом с тобой в тот роковой час? Я бы заслонил тебя собственным телом!» Кругом тишина, лишь сердито ворчит река Тэрхэ. Дугар присел на плоский камень, задумался. Не было сил подняться, вернуться к машинам. Здесь и застали его товарищи. Они не смели подойти, почтительно остановились поодаль.
— Отец! — звонко позвал Ульдзийсурэн.
— Да, сыночек.
— Что ты здесь сидишь? В этой земле тоже кто-нибудь спит?
Дугар положил руку на голову сына.
— Да, родной, здесь спит замечательный человек, друг и учитель твоего отца. Запомни, сынок, когда бы ни проезжал ты по этим местам, на чем бы ни ехал — на машине или на коне, сверни к этим трем ивам, поклонись тому, кто здесь лежит. Низко поклонись ему, сынок! — Он оглянулся на водителей — они стояли подтянувшись. Каждый понимал, что происходит в душе их старшего товарища. Дугар жестом попросил их подойти поближе. — Здесь покоятся трое героев, пожертвовавших жизнью ради нас с вами. Все трое шоферы, как и мы. Среди них Егор Степанович Дорогомилов, мой русский товарищ. Он принял здесь бой с мятежниками и геройски погиб. Он прибыл
