свадьба была бы «НАМНОГО лучше», если бы я вообще не приперлась. И что они скажут обо мне теперь? Что я тут выпендриваюсь, пытаюсь перетянуть одеяло на себя, заявившись в последний момент? Что я хочу испортить Кейли ее важный день из зависти? Что я не соизволила постараться, чтобы прилететь вовремя, так что могу катиться отсюда?
Но тут комната взрывается визгами, и девчонки – все четыре – срываются с места, подлетают ко мне и стискивают в групповых объятиях.
Кейли обнимает меня крепче всех и верещит:
– О боже, ты успела! Не верю! Девочки сказали, ты приземлилась и уже едешь, но… Господи, Джем! Ты здесь! Так, все, хватит, я сейчас макияж размажу, ты меня до слез доведешь.
Она отталкивает меня и обмахивает ладошкой абсолютно сухие глаза, заливаясь смехом.
– Шикарно выглядишь, – говорю я. Теперь, когда Фран ткнула меня в это носом, я и сама слышу, как меняется мой голос. Появляются такие протяжные, томные нотки. Я в самом буквальном смысле подстраиваю свою речь под тот стиль, который нужен Кейли. И как я раньше за собой этого не замечала? – Просто улет.
– А то!
Она разворачивается – ровно настолько, чтобы многослойная юбка красиво взметнулась. Платье – загляденье: расшито бисером цвета слоновой кости, корсетный лиф из дорогущего шелка. Юбку потом отстегнут, и от пышного образа принцессы останется более простой облегающий силуэт для вечера. Волосы – медовый блонд со свежеосветленными прядками, а не песочно-русые, как у Леона с Майлин, – мягкими блестящими волнами ниспадают на одно плечо и заколоты сверкающим гребнем. И ведь правда красивая, мать ее.
– Так, живо в кресло! – Кейли хватает меня за плечи и почти тащит через всю комнату, потом трогает мои волосы. – Саванна мигом в порядок приведет это воронье гнездо…
Да ну, не так уж все и плохо.
Хотя… По сравнению с остальными, с их глянцевыми укладками – пожалуй, что и плохо.
Парикмахерша Саванна орудует плойкой и шпильками, а девчонки тараторят без умолку.
Энди начинает:
– Ну и расслабон у нас вчера был перед свадьбой! Носились как угорелые. Без тебя полная задница, Джем. Ты же у Кейли свадебный координатор! Мы из кожи вон лезли, пытаясь все в последний момент утрясти.
– Не представляешь, какой вчера был кошмар с цветами, – подхватывает Джосс. – Лаванду приволокли вместо сирени! Хорошо хоть успели исправить. Ты небось опечаталась в письме поставщикам.
– Зря мы запасную речь готовили! – смеется Лора. – Все были готовы выступить, если ты не успеешь. Но ты, Джем, конечно, всех порвешь.
– Ой, нет! – восклицает Кейли. – Девочки, вы обязательно должны выступить! После Джеммы. Вы столько для меня сделали вчера и сегодня… Это меньшее, что я могу. И будет так мило! Ты же не против, Джем?
Похоже, выбора у меня нет. Скалюсь в зеркало. Они что, реально не видят, какая у меня фальшивая улыбка? На хрена мы ломаем всю эту комедию?
– Божечки, конечно! Девочки обязаны выступить, будет супер! – щебечу я.
Уверена, они спят и видят, как бы меня затмить.
Где-то в глубине сознания тихий голосок шепчет: «Ну-ну, попробуйте-ка затмить то видео со стриптизером». Но мысль тут же улетучивается, как дымок на ветру.
Слушаю их болтовню как сквозь вату. Джосс, Энди и Лора травят драматические байки про вчерашний день, умудряясь вворачивать предназначенные мне комплименты с подковыркой: привычное дело, но я не огрызаюсь, как обычно, и мы не ржем все вместе – мол, какие мы все остроумные стервы. Кейли выпытывает сплетни про Фран, плюется ядом: «Спорим, явится в белом?», «Жду не дождусь увидеть ее кислую рожу, когда до нее дойдет, что в итоге парень-то все равно мой».
В конце концов говорю:
– Да я ее толком и не видела в аэропорту…
Лишь бы заткнулась.
Прическа готова – кудри ожили, блестят от арганового масла, несколько прядей красиво обрамляют лицо. Позирую с девчонками для фото, и такое чувство, будто наблюдаю за собой со стороны. Вижу, как мои руки обнимают Кейли, как наши лица прижимаются друг к другу, сияя в камеру. Вижу, как я втискиваюсь между девчонками на кушетку, держа в руках бокал шампанского, который мне всучили для антуража, и как мой рот искривляется в радостной-радостной улыбке.
Когда приходит распорядитель и говорит, что пора спускаться, я оказываюсь рядом с Кейли – остальные плетутся позади.
– Уф, как я рада, что ты наконец-то все знаешь про работу! – выпаливает она на одном дыхании. – Меня прямо убивало, что нельзя тебе рассказать! Ты же не обиделась? Ну то есть… ты же понимаешь, тебе это сейчас не потянуть. А я просто лучше подхожу, если уж начистоту…
В мозгу будто выжжены кадры того видео с девичника.
Делаю глубокий вдох. Вспоминаю, как сидела у окна в аэропорту и как крепла моя решимость во время полета.
– Конечно, – говорю. – Знаешь, я вот как раз подумала – это не мое.
Она сжимает мне руку. Скорее щиплет, если честно.
– Я знала, что ты поймешь.
И тут я окончательно решаюсь.
Пока фотограф щелкает Кейли в садах по пути к павильону, мы с девчонками идем вперед.
– Знаешь, Джем, это было просто по-свински – так нас подвести, – цедит Джосс.
Голос у нее ехидный, резкий, но в глазах – прямо искорки: как же она радуется моему косяку, а?
Энди подхватывает:
– Это же ее свадьба. Неужели нельзя было постараться – ради одного-то дня?
– Тебе так повезло с Кейли, – заявляет Лора. – Да кто бы еще стал терпеть такое дерьмо от «лучшей подруги»?
– В точку, – отвечаю я. – Никто не стал бы. Но… знаете, что еще никто бы не потерпел? Когда тебя выкидывают из группового чата накануне свадьбы, чтобы остальные могли спокойно тебя обзывать. И при этом все слишком тупые, чтобы заметить: у меня к чату подключено два номера. Но да, вы правы. Мне о-о-очень повезло.
Джосс вспыхивает как помидор. Энди ахает. Лора бледнеет, челюсть у нее отваливается.
Я безмятежно улыбаюсь и оставляю их позади. Гости уже расселись. Маркус стоит в центре у алтаря, кивает мне с улыбкой. За ним – шеренга его дружков. Леона нигде не видно, зато Фран мечется туда-сюда – похоже, не знает, куда сесть.
И тут она меня замечает. Божечки, какая же у нее выразительная мимика. Глазищи круглые, брови домиком, жалостливая полуулыбка – все это вместе как будто говорит: «Ты как? Отлично выглядишь».
Закатываю глаза, дергаю плечом и улыбаюсь в ответ. Надеюсь, она поймет это как: «Да нормально. Бывало и хуже». Потом киваю в сторону Маркуса и одними губами спрашиваю: «Что случилось?»
Фран
