Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
Горяев. – И салфеток, снять грим.
– Подождите, Виктор Миронович, гримёршу приведу, – предложила секретарша.
– Тебя б попросил морду мне смыть, – усмехнулся Горяев Вале. – Но вломится урод с фотовспышкой и большие бабки за эту фотку срубит!
Валя вспомнила, как увидела его в передаче Горбушкиной именно в гриме. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь, и в той жизни она жила с завязанными глазами и верила, что Волга впадает в Каспийское море.
В этой жизни Волга тоже впадала в Каспийское море, но это совсем ничего не означало. Тогда грим делал его далёким и недосягаемым, а теперь наоборот. Тогда она не могла броситься ему на шею, потому что не верила своим глазам, а сейчас – потому что шли выборы.
– Должна была сидеть с холодным носом. А ты то глазела на меня, как кошка на сметану, то грязью поливала, – сказал он, глотнув кофе, совершенно отстранённо, словно обсуждал посторонних. – И убедила страну в наших отношениях. Хотя для выборов это даже неплохо.
– Сердце не камень, – ответила Валя, глядя в сторону.
Ещё не хватало, чтоб он её отчитывал.
– Познерами не рождаются, Познерами становятся. Года через два тебя можно будет употреблять для политики, а пока очень сырая.
Влетела Рудольф, велела секретарше никого не пускать:
– Скажи народу, у Лебёдки истерика. Пусть через двадцать минут приходят!
– Поумней ничего не придумала? – одёрнула её Валя.
– Да брось ты, – подмигнула Ада. – Виктор Миронович, ну хорош, ну красив! Качалов с Мочаловым! Все девочки в зале захотели вас с нездешней силой!
– Там были одни бабушки, – парировал Горяев.
– Родненький, спасайте! Не передачу сделаю, а конфетку в хрустящей бумажке – ни себя, ни Валюшу не узнаете, – Ада опёрлась на стол перед ним, глаза её подернулись дымкой.
– Надеюсь.
– В ответ просьбочка! Одна фирмочка, как бы, личинка, насекомое, а не фирмочка, но мешает хорошим людям. Вот все бумаги, их надо только сами понимаете у кого подписать, – Ада взяла со стола и придвинула к нему большой конверт.
Горяев невозмутимо отодвинул конверт:
– Принесёте после выхода передачи. Я посмотрю.
– Утром деньги – вечером стулья? – удивилась она.
– А, кстати, вы уже платите ведущей или что-то мешает?
– Так уже на следующих съёмках договор подпишу, – засуетилась Рудольф, хотя до этого дала понять Вале, что это будет сегодня.
– Почему ты лезешь в мои дела? – не выдержала Валя.
– Потому что я твоя крыша. И все должны это помнить! – грубо объявил он, глянул на часы. – Ну, всё, девчонки! У меня переговоры!
Встал, демонстративно поцеловал Валю и вышел, так и не стерев грим.
– Д'Артаньян, бляха-муха! – воскликнула Ада, нервно глотнув коньяку, и скомандовала: – Не рассиживайся, иди пожри, тебе вторую передачу пахать.
– Отпашу, – огрызнулась Валя и пошла переодеваться для столовой из рекламного костюма в свою одежду.
С одной стороны, демарш Виктора ограничивал её самостоятельность. С другой – было приятно, как он пнул Аду, ведь Вале было сложно разговаривать про деньги. С больными понятно: приём стоит столько-то для богатых, столько-то для бедных, бесплатно для нищих, а о здешней зарплате даже не с кем посоветоваться.
Виктор сумел заметить это и привычным жестом навести порядок. И было смешно, что мизансцена выглядела точно как у Тёмы с рэкетиром Огурцом, разве что бескровно.
Костюмерша Антонина Львовна и трёхцветная кошка, мирно слушающие допотопное радио, приветливо обернулись на Валю в артистической:
– Костюмы разложила, подгладила, ярлычки сняла. Богато вещи шьют. Только натуральной материи мало, как не к телу надевать.
– Спасибо, – ответила Валя, быстро переодеваясь в свою одежду, чтобы сходить в столовую.
Пока шла туда, нарвалась на сто человек. По глазам было видно, что читали или слышали, что у неё отношения с Горяевым. В столовке громко болтали, за соседним столиком сидели несколько изысканных дам.
Одна из них, с удивительно знакомым лицом, рассказывала:
– Представляете, девчонки, первый раз выступаю в Кремлёвском дворце съездов, ещё при Хрущёве… Пока шла до сцены, четыре раза проверили документы. А я студентка, всего боюсь. Выхожу, а там за накрытым столом Хрущёв, а перед ним на блюде фазан с хвостом! Чуть не умерла со страху, но как-то спела. Проходит полгода, снова выступаю в Кремлёвском дворце. Опять четыре раза документы проверяют. Опять выхожу на сцену, а предо мной за накрытым столом уже Брежнев. А перед ним на блюде всё тот же фазан с хвостом!
Они были такие лёгкие, свободные, смешливые, красивые, словно сделанные из другого материала, чем Валя. Мимо прошёл незнакомый артист в гриме, воскликнул:
– Голубкина, привет! Ты всё хорошеешь!
Валя вздрогнула. Это ж была самая настоящая Людмила Голубкина, любимая артистка её молодости! Элегантное платье, рассказ про фазана, годы, не властные над очарованием… А я тут кисну из-за платного провокатора. Представляю, сколько всего этого было у неё, подумала Валя.
В гримёрке сидела какая-то левая девица, а стильный парень, которого Катя назвала иностранным словом, которое Валя забыла, укладывал девице волосы и извинился:
– Одну секунду!
Валя кивнула.
– Я ж моложе его кошёлки на 20 лет, – продолжила девица, видимо, не узнав Валю. – Ему и хочется, и колется, а я просто так не даю, всегда с капризами.
– Одна девушка написала в журнал: я ему не давала, не давала, а потом подумала, пусть подавится, – развеселил их гримёр.
– Типа того, – согласилась девица. – Конечно, и так могу с ним жить. Но лучше быстро залететь, экспертизу и баблосики алиментов. А если подстрелят, на ребёнка долю имущества!
– Постоянная клиентка, у неё ответственное свиданье, – виновато признался гримёр, когда Валя заняла место девицы.
– А как она в Останкино прошла? – удивилась Валя.
– Разовый пропуск сделал, чтоб к ней не тащиться. Только меня не выдавайте! К таким домой ездить пытка, сперва заставят выслушать весь свой бред, потом покажут все купленные тряпки, потом пытаются тащить в постель.
– А чем такие девушки занимаются? – спросила Валя.
– Старыми глупыми мужиками. Такого наслушался, что женюсь только на сельской учительнице.
– И правильно!
– Кожа у вас пересушена. Чем грим смываете?
– Мылом, – удивилась вопросу Валя.
– Грим надо смывать пеной для бритья, в ней всё для кожи продумано.
– Готова? – заглянула Катя. – Депутат Моржов уже пришёл, обласкай парня.
– Иду-иду, – Валя не то что бы отдохнула после первой съёмки, но словно перенастроилась. – Моржов из той же команды, что и Горяев? – спросила она Аду, зайдя в студию.
– Не сравнивай кислое с шершавым.
– Виктор неискренний перед камерой, – заметила Валя.
– Как говорил Михаил Шолохов: «Мы пишем по указке наших сердец, а наши сердца принадлежат партии!» – процитировала Ада.
– Не вывела его на чистую воду, а Моржова попробую.
– Чистая вода у нас по рекламе в бутылках, а депутаты у нас, как бы,
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
