самого точно так же используют?
К анкете приложены слабости, сильные стороны и тщеславные желания человека.
Из тех, что у кого-то есть, у кого-то нет, а еще у кого-то они немножко другие.
На Западе, думает Катарина, он, вероятно, стал бы бизнес-консультантом, агентом по продаже недвижимости или копирайтером.
На Востоке он был человеком, и на Западе был бы человеком. Ну, каким-нибудь.
Ей вспоминается цитата из Ленина, которую он ей когда-то напечатал:
«Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и “опосредствования”».
Разве не именно это пытались сделать органы?
И если она здесь сидит, разве это не то же самое?
И почему это только души восточной половины Германии обнажают напоказ, вплоть до самых сокровенных уголков? Почему после крушения нацизма так не делали по всей Германии?
Когда она снова выходит на улицу, небо у нее над головой серо-белое, как из камня.
Примерно пятнадцать лет играл он в эту игру.
А потом постепенно начал уставать от предательства.
«Частные вопросы культурной политики нашего государства многие воспринимают с предубеждением. В особенности заколебались многие во время “дела Бирмана”».
В ту пору она еще каталась на роликовых коньках в конце Лейпцигерштрассе по гладкому довоенному асфальту.
Она покидает лобное место с его безобразной громадой-новостройкой и идет, не раздумывая, безотчетно выбирая путь.
Пройти совсем чуть-чуть по коротенькой пешеходной дорожке, и вот она уже на автобусной остановке под мостом на Алексе.
«В последнее время сомнения приводят к недовольству собой и окружающим миром, к безразличию и вялости, воцарившимся в обществе», – пишет его куратор в начале восьмидесятых.
В какой-то момент конспиративные встречи совсем прекращаются.
В какой-то момент Ханс садится в автобус пятьдесят седьмого маршрута.
Она идет той же дорогой, что и они тогда вместе, булыжная мостовая, в которой застрял тогда ее каблук, все еще существует, как и туннель, по которому они шли рядом, почти как пара, Венгерский культурный центр на сей раз еще открыт, пешеходный переход со светофором еще на месте, кафе «Тутти» уже давным-давно нет, как и Паласт-отеля, и вправду величественного, как дворец, а самому Дворцу, Дворцу Республики, пришлось уступить место старому королевскому дворцу, который недавно начали восстанавливать. Ей вспоминается похожий на всемирный потоп дождь и холодный воздух, хлынувший внутрь автобуса на площади, которой давно вернули название Дворцовая. За полгода до того, как она села у магазина старой книги «Унтер-ден-Линден» в автобус пятьдесят седьмого маршрута, «неофициальный сотрудник Галилей» сам превратился в «оперативную разработку», вовсе о том не догадываясь. А вот она теперь об этом знает. Знает об «оперативном подборе ключа» к его квартире, о «тайном обыске» и об «опорном пункте», обустроенном в его доме на два месяца, чтобы следить за его телефонными звонками. «Оборудование явки с секретной звукозаписывающей аппаратурой для документирования содержания разговоров, которые вел “Галилей”, а также для проверки честности вышеназванного “Галилея”». На углу, там, где растерянные туристы не могли понять, на Востоке они или на Западе, вместо отеля «Унтер-ден-Линден» возвышается какая-то новостройка. Катарина проходит под мостом городской железной дороги Фридрихштрассе, и ей вспоминается сокращение КППП, «контрольно-пропускной пограничный пункт», которое несколько раз встречалось ей в деле Галилея. Вот тут, перед отъездом в Кёльн, у нее упала на мостовую сережка. А здесь он позволил ей взять его под руку. Она переходит мост Вайдендаммербрюкке, видит слева «Берлинер ансамбль», из которого Клаус Пайман несколько лет тому назад изгнал едва ли не все, что напоминало о Брехте. Рядом ресторан, который снова носит название «Ганимед», но выглядит уже совсем по-другому. Проходит мимо трамвайной остановки, а вот и место, где они тогда поймали нелегальное такси, ведь она так мерзла в своем «счастливом» платье. Идет дальше пешком, до Доротеенштадтского кладбища, где, неподалеку от письменного стола Брехта, неподалеку от рояля Эйслера теперь и у Ханса стоит под землей письменный стол, с несколькими разрозненными листами бумаги, с пепельницей, с пачкой «Дуэта». Он пишет землю, дышит землей, курит землю.
С усилием прокладывает себе путь во тьме ком желтого света.
13 мая 1988 года соответствующее министерство приняло окончательное решение отправить в архив дело неофициального сотрудника Галилея. В качестве причины указывается: «Бесперспективность сотрудничества».
А что мы, собственно, делали 13 мая 1988 года, говорит она?
А потом припоминает.
13 мая 1988 года она написала ему в ответ на третью кассету:
«Я хочу, чтобы ты узнал меня целиком и полностью, не только на поверхности моей кожи, но и до глубины души».
Если бы я только догадалась тогда, что я – твое зеркальное отражение.
Но он не может ни увидеть, ни услышать ее, ни дать ей ответ.
Этот роман – художественное произведение, целиком основанное на вымысле. Сюжет и действующие лица созданы моим воображением. Любое сходство с реальными людьми, ныне живущими или умершими, случайно.
Дженни Эрпенбек родилась в 1967 году в Восточном Берлине. Автор произведений, заслуживших высокую оценку критиков и читателей. В их числе романы «Книга слов» (Wörterbuch), «Старый ребенок» (Geschichte vom alten Kind), «Посещение» (Heimsuchung), «Иди, пошел, ушел» (Gehen, ging, gegangen), а также сборник нон-фикшн «Не роман» (Kein Roman). В 2014 году роман «Конец света» (Aller Tage Abend) был удостоен премии Ханса Фаллады и Независимой премии в области иностранной литературы. В 2016 году писательница стала лауреатом премии Томаса Манна, в 2017 году – европейской премии Strega. Её произведения переведены более чем на тридцать языков. Роман «Кайрос» в 2022 году получил немецкую литературную премию Уве Джонсона, в 2024 году был удостоен Международной Букеровской премии.
Над книгой работали
Переводчик Вера Ахтырская
Редактор Ольга Туманова
Корректоры: Любовь Богданова, Оксана Другова, Ольга Левина
Верстка Александра Буслаева
Главный редактор Александр Андрющенко
Издательство «Синдбад»
info@sindbadbooks.ru, www.sindbadbooks.ru
Примечания
1
Перевод Н. О. Гучинской. Здесь и далее – примечания переводчика.
2
Строки стихотворений из детской книги немецкого психиатра Генриха Гофмана, известной на русском языке как «Степка-растрепка» (1845).
3
Песня на стихи поэта К. А. Овербека и музыку Моцарта.
4
Строка из песни «Джонни из Сурабаи» (1929) на стихи Бертольта Брехта и музыку Курта Вайля, посвященной моряку и пирату, покорителю женских сердец и неверному любовнику.
5
Строка из католической заупокойной службы.
6
Цитируются так называемые «Книги сивилл» (II в. до н. э. – III в. н. э.) – античные сборники пророчеств, составленные на древнегреческом языке и изложенные гекзаметром.
