твердости. — Давай договоримся раз и навсегда: мы эту тему больше не поднимаем. Я не собираюсь никого никуда вызывать!
— Хм… — девушка одарила меня каким-то странным, задумчивым взглядом. — Хорошо. Договорились. То есть ты действительно о войне совсем ничего не помнишь?
— Нет, — отрезал я, давая понять, что разговор окончен.
Мне решительно не нравилось, в какое русло свернула наша беседа. К тому же, как я ни старался, память Соболева по поводу того времени упорно молчала. Хотя, по моим подсчетам, ему тогда было лет десять — вполне себе осознанный возраст.
— А как же родственники? — тем временем не унималась девушка, проигнорировав мой тон. — После того как ваш род официально признали проигравшим… Неужели никто из них не мог тебе помочь?
— Как видишь, никто не помог, — проворчал я, чувствуя, как во мне закипает раздражение. — Может, кто-то и мог бы, но, по всей видимости, все предпочли от меня отказаться. Слушай, эта тема мне по-настоящему неприятна. Ты вообще с какой целью всем этим интересуешься?
Нужно было сразу пресекать подобные допросы на корню.
Девушка, по-моему, слегка обиделась на мою резкость, но, честно говоря, мне было все равно. Зато больше никаких вопросов мне не задавали. Оставшуюся часть пути разговор как-то сам собой затих, и вскоре мы подъехали к моему дому.
Едва войдя в квартиру, я без сил плюхнулся в кресло. На часах было всего десять вечера, а чувствовал я себя совершенно разбитым, словно разгрузил вагон с углем. Голова гудела от калейдоскопа впечатлений, выпитого шампанского и тяжелых мыслей. Непростой разговор с графом Толстым, странное любопытство Алены, неожиданная встреча с Суворовым и его рыжеволосой спутницей — все это смешалось в один тугой, неприятный узел, который совершенно не хотелось распутывать. Сил хватило только на то, чтобы наскоро принять душ и рухнуть в кровать. Сон пришел практически мгновенно, тяжелый и без сновидений.
Утро встретило меня привычной суетой. Несмотря на вчерашнее состояние, крепкий сон, по-видимому, придал мне новые силы. Во всяком случае, чувствовал я себя на удивление бодро. Однако на этот раз я твердо решил отправиться в школу на своей машине. Честно говоря, после вчерашнего разговора перспектива снова ехать с Фирсовой меня совсем не прельщала.
Но в школе Алена вела себя так, словно и не было вчерашнего приема, что не могло не радовать.
Первым уроком по расписанию стояла «Общая магия». Вырубов, казалось, пребывал в отличном настроении. Сегодня он решил отойти от сухой теории и устроил нам еще один практический семинар, на котором заставил всех практиковаться в скорости произнесения заклинаний со свитков.
— Вам это и без меня прекрасно известно, но я, тем не менее, не устану повторять, — вещал он, неспешно расхаживая между партами. — Мало просто знать заклинание. Нужно уметь активировать его за считанные доли секунды. В реальном бою у вас попросту не будет времени на долгие размышления и концентрацию.
К моей радости, на этот раз я не ударил в грязь лицом. Все-таки регулярные домашние занятия принесли свои плоды. Мы мысленно произносили формулы простейших свитков, хотя, по моему скромному мнению, слово «простейшие» к ним совершенно не подходило.
Мои однокурсники с разной степенью успеха создавали в ладонях небольшие, едва светящиеся энергетические сферы. У меня, к слову, пусть и через раз, но уже тоже начало получаться. И, к моему немалому удивлению, я был далеко не худшим в группе. А вот Васнецов, сидевший позади меня, решил, видимо, что это отличный шанс для очередной мелкой пакости. Я отчетливо почувствовал, как легкий магический импульс, похожий на щекотку, коснулся моей спины в явной попытке сбить концентрацию.
Я медленно обернулся и встретился с его нарочито невинным взглядом, который он, впрочем, не сумел удержать и тут же ехидно усмехнулся. В ответ я лишь слегка улыбнулся и, вновь сконцентрировавшись, создал сферу почти в два раза больше, чем требовалось по заданию. Вырубов одобрительно кивнул в мою сторону, а еще раз обернувшись, я увидел помрачневшее лицо Олега. Мелкие уколы — это было все, на что этот ублюдок был способен под бдительным присмотром директора.
А на переменах он и вовсе старался меня избегать. Следующим уроком после «Общей магии» были «Боевые искусства». Черт, как и всегда, действовал в своем репертуаре.
— Сегодня работаем в парах! — громогласно объявил он, едва мы успели войти в зал. — Отрабатываем блоки, защиту и контратаки. Без использования магии!
И весь зал мгновенно превратился в один большой тренировочный ринг. На этот раз все работали уже без всякой защитной экипировки. К моему удивлению, меня он в пару ни с кем не поставил и не устроил очередной спарринг с собой, а просто заставил отрабатывать на боксерской груше те самые удары, которыми я его уложил в прошлый раз. Сам же встал рядом и внимательно, не отрываясь, следил за тем, как я обрабатываю несчастную «грушу».
— Твоя техника крайне нестандартна, Соболев, — пробасил он, наблюдая за моими движениями. — В ней есть что-то… Дикое. Первобытное, инстинктивное. Будем это развивать. Бей, пока не почувствуешь каждый мускул своего тела.
Я и бил. Честно говоря, к концу занятия устал как собака. Но Черт вроде остался доволен.
Обед стал своего рода апогеем мелких пакостей. Я взял поднос с едой — сегодня на обед давали картофельное пюре с гуляшом, к которому я добавил два стакана морса, — и направился к столику, где меня уже ждала Алена. В тот самый момент, когда я проходил мимо стола «золотой молодежи», я отчетливо почувствовал легкий, но настойчивый толчок в спину, словно от внезапного порыва ветра.
Это был невидимый, но абсолютно ощутимый магический импульс, явно созданный с помощью какого-то артефакта. Я на мгновение потерял равновесие, поднос в руках предательски накренился, и казалось, что его содержимое вот-вот окажется на полу. Однако в этот критический момент та самая внутренняя сила, что уже не раз просыпалась во мне во время боя, на долю секунды вспыхнула внутри, даруя телу невероятную устойчивость и помогая удержать равновесие. Я замер на секунду, выровнялся, а затем, даже не оборачиваясь, спокойно пошел дальше и поставил поднос на стол.
— Что это сейчас было? — тихо спросила Алена, бросив красноречивый взгляд в сторону компании Васнецова, который в этот момент усиленно делал вид, что он совершенно ни при чем и увлеченно что-то обсуждает со своими друзьями.
— Детский сад, — хмыкнул я. — Пытались заставить меня уронить
