На следующий день, высадившись из поезда, я быстро добежала с вокзала до дома, раздала всем подарки и отправилась прямиком к подружке Дианке. Увидев меня, она безумно обрадовалась, хотя в ее глазах я заметила панический страх.
Из рассказа Дианы я узнала, что к ней каждую неделю наведываются в гости мои «друзья» с расспросами обо мне. А по городу ходят слухи, что ищут они меня, как голодные волки, и при случае могут убить.
Мне в голову сразу пришла идея о покупке парика, но в Торжке такого удовольствия днем с огнем не сыщешь. Оставаться надолго было опасно, и я принялась выполнять задание Ирен как можно скорее.
Подыскав себе среди подруг таких же сирот, как и я, Ленку и Наташку, я уговорила их поехать работать в Питер. У Наташки, правда, была мама, да только алкоголичка конченная. Дочь ее трезвой практически и не видела. А у Ленки был такой отчим, что ее маме голову однажды топором проломил. Поэтому, пока мать ее лежала в реанимации, Лене идти было некуда, и она, оказавшись бездомной, временно стала проживать у Дианкиных родителей. Тут-то я ее и заманила к нашей Ирен. Дианка же сочинила для родителей, что едет в Питер работать на рынке, и ее отпустили. Такой вот компанией к концу моего отпуска мы и отправились в Петербург.
По прибытии я получила от хозяйки премию за привезенную рабочую силу, а спустя пару недель – выговор за Дианку…
Дело в том, что Диана не могла заниматься нашим делом. Ей не подходила эта работа совершенно. Она боялась клиентов, была замкнута и молчалива. Увидев такую недотрогу, клиенты поначалу заинтересовывались, но после безуспешных попыток растормошить ее, все же отказывались и просили привезти другую девочку. Так Ирен стала сразу получать жалобы, что Дианка закатывает на заказе истерики, отталкивает клиентов, которые пытаются прикоснуться к ней, и попросту «не дает».
После того, как Ирен несколько раз попыталась перебросить ее на другие заказы, и все снова повторилось, было решено уволить ее.
А я, тем временем, прыгая с «темы» на «тему», за неделю ни разу не успевала даже переночевать в борделе, чувствуя при этом себя одинокой и никому не нужной. Подумать только: у меня была полная сумка денег, а я их даже не успевала потратить. Такова истинная цена денег!
Клиенты стали за меня повышать цены, поэтому хозяйка выдергивала меня среди ночи от одного к другому под каким-нибудь нелепым предлогом, и тогда я ехала к тому, кто платил в два раза больше. Это как в бизнесе: чем больше спрос, тем выше цены. Так, на меня шла уже накрутка. Однажды я позвонила ночью Иренше и пожаловалась:
– Ирен! Я неделю не была дома, девочек не вижу! У меня полная сумка бабла – страшно по городу передвигаться и сумку на людях открывать.
– Ха-ха! Девочки-то тебя в конторе не особо видеть хотят. Завидуют тебе очень! Говорят, малолетка – а спросу на нее больше, чем на всех. И чем только она берет? Ладно, вышлю за тобой такси, отдашь деньги – и беги дальше. Есть еще парочка заказов! – деловито заявила сутенерша.
Сдав таксисту приличную сумму, от усталости я почувствовала безотчетный страх: «А что если мне не отдадут мою долю?» Но Ирен все-таки была честной сутенершей. Она, конечно, отдала мне все положенное и даже больше – за хорошую работу. Но счастливей я от этого, как ни странно, не стала.
Тогда я начала выпивать. До меня вдруг дошло, что так легче работать. Под воздействием алкоголя я становилась такая же дурная, как и мои клиенты, на все было наплевать. Частая смена партнеров – огромная психологическая нагрузка. И от них не отмахнешься, не абстрагируешься, к ним надо со всем вниманием и любовью, весело и энергично, иначе снова не закажут. Плюс ко всему, тяготило языковое напряжение. За все это мне и платили. В силу своего возраста, я тогда еще не понимала причин своего страдания. На отдых просто не оставалось времени.
Однажды ночью на заказе, я стояла на балконе у клиента и курила.
Вдруг от водки меня начало тошнить, и, чтобы клиент не видел этого, я сильно нагнулась с перил, да так, что меня перевесило вниз…
Я бы точно полетела с девятого этажа, если бы не мой финн, который успел схватить меня за ноги и тем самым спас мне жизнь. Но в контору все-таки сообщил о происшествии! Очень по-фински, но справедливо! А наутро в борделе я получила строгий выговор от Ирен с угрозами увольнения и возвращения в Торжок.
После чего я быстро уяснила, что теперь не пью ни капли. Поначалу было непросто, но потом я вернулась в нормальную трезвую жизнь.
Как-то раз Ирен заболела, и некому было сидеть на телефоне. И вдруг она нашла себе замену – тетю Полину, даму лет пятидесяти, очень красивую и добрую. Между нами возникла симпатия с первого взгляда.
Я пожаловалась ей на свою жизнь, рассказала последний случай, как чуть не выпала с балкона. И тетя Полина решила дать мне отдохнуть: всех отправит на работу, а меня оставит. Клиентам прямо внаглую заявляла, что Лены Маленькой нет на месте, и все.
Вот так останемся мы с ней вдвоем в конторе глубокой ночью, все девочки разъедутся на работу, а мы сидим себе, философствуем о жизни проститутской и мечтаем на пару, как заживем мы, как белые люди в Финляндии, как нам там будет легко и комфортно!
И вот в один из таких вечеров к нам на огонек зашел тринадцатилетний сын Полины – Антошка. Мне тогда показалось странным, что он выглядел лет на девять, будучи очень маленького роста.
«Тетя Полина-то высокая… Карлик он, что ли? Да не, не похоже… Интересно, почему он так плохо растет? Кормит тетя Полина его плохо, что ли?..» – гадала я, глядя на этого белокурого, смешливого парнишку.
Мы познакомились, и он пригласил меня на ночную прогулку по Питеру.
«Подросток, и в таком приподнятом настроении!» – не переставала я удивляться.
Наконец-то меня отпустили погулять! Боже, как надоело работать! Мы много болтали в ту белую ночь… Антошка вскоре мне поведал свою страшную тайну о том, что употребляет наркотики, а точнее, героин. Я очень расстроилась и спросила:
– А как же мама, она знает?
– Да ты что? Конечно, нет! Она мне деньги на жвачки и на пепси дает, а я дозу покупаю!
Возвращаясь с прогулки, мы зашли к его другу Диме. Я изумилась, когда дверь нам открыл здоровенный бугай… Что между ними общего и как можно воспринимать его как друга, было неясно.
Мы прошли на кухню, на которой толпа молодых ребят варила себе какое-то черное зелье. Это был героин. Варили они его прямо в столовой ложке и тут же вмазывались. Кто-то из них, конечно, предложил и мне попробовать, но я категорически отказалась.
Мы вскоре поплелись домой, хотя Антон был уже под кайфом. Он должен был проводить меня.
Наступало утро, по пути мы понаблюдали, как сводят мосты. Попрощавшись и зайдя домой, я сразу легла в постель, но долго не могла уснуть, так как все время думала об увиденном. Все это произвело на меня ужасающее впечатление!
После мучительных попыток уснуть сквозь дрему до меня донеслись какие-то странные звуки. Приоткрыв глаза, я увидела знакомое лицо финского происхождения. Я узнала его сразу, это был наш Танюша. Он мне снова мило улыбался и что-то бормотал на финском. Спросонья я даже не разобрала, о чем он. Вошедшая следом Ирен радостно сообщила:
– Вот, дорогая, Танэ говорит, что влюбился в тебя, заплатил мне аж за всю неделю, так что вставай, развлекай его и ублажай!
Я обалдела. Да нет, я просто ох…а!
Услышав такую новость, я мгновенно вскочила, забежала в душ, быстро причесалась и накрасилась. Через пять минут я, как армеец, была в полной боевой готовности. Так началась моя, как я думала, «рабочая неделя».
Первым делом Танюша повел меня в ресторан, затем сразу по магазинам, накупил для меня косметики на целый год, шмоток и обуви. Всю неделю он одевал меня, как куколку, баловал, не щадя ни сил, ни денег. По ночам, лежа с ним в постели, я предлагала ему секс и так и эдак, но он ни в какую не соглашался.
Он все говорил:
– Не хочу, чтобы ты была со мной за эти деньги, хочу лишь, чтобы полюбила меня, а потом и про секс будем думать.
Я совсем не расстроилась и не удивилась. Мне было приятно просто спать у него на плече. За эту неделю я испытала столько счастья, сколько не испытывала за все шестнадцать лет своей жизни, и впервые почувствовав себя настоящей принцессой.
Неделя, как назло, пролетела, словно один миг. В жизни всегда так и бывает: самые радостные моменты проносятся мимо, не дав нам хотя бы немного времени насладиться ими.
Рано утром Танэ уехал обратно в Финляндию, даже не попрощавшись со мной, тихо и незаметно. Попросил лишь девчонок из соседней комнаты передать мне, что любит меня, но не любит прощаться, и исчез.
Я была расстроена тем, что он даже не поцеловал меня на прощание. А еще страшнее мне стало от мысли, что я даже не успела узнать, когда же он все-таки вернется…
Так я неожиданно рухнула с небес и вдребезги разбилась о грешную землю.
Состояние мое невозможно описать. Я скучала по Танэ. Это еще мягко сказано! Без него я перестала ощущать жизнь в прежних красках. Все в один миг стало черно-белым, и только тоска сдавливала мне грудь ежесекундно. Такой моральной пытки не сравнить ни с какими пережитыми физическими мучениями, когда между ними виден все-таки просвет и чувствуется радость в передышке.
