– Ну и народ! Профессора этики воруют кошельки. Любовники владелицы салона картин крадут рисунки классиков. Ну, как жить после этого!
Прошло два года.
Глава седьмая. Писатель Рогаликов
27. Элиз Мэрфи облокотилась на крышку рояля
Билл как всегда остановился в «Пибоди отель». Мы договорились встретиться в два часа. Я опоздал на двадцать минут и начал извиняться. У него было хорошее настроение:
– Не знал, что в Орландо тоже пробки.
– Пробок нет. Но есть жены, которые, отдав свою машину в ремонт, берут машины мужей, не поставив их в известность.
– Такие жены есть и в Вирджинии.
– Прилетел погреться?
– И погреться тоже.
– Что-нибудь случилось?
– Одна история. Пока ничего серьезного. Я, конечно, познакомлю тебя с официальными документами, но хотел бы, чтобы ты прочел и это.
Он протянул мне листок:
– Я мог бы прислать тебе иконку, но предпочитаю по старинке печатный текст. Почитай.
Я взял листок:
«Элиз Мэрфи облокотилась на крышку рояля:
– Ты скоро закончишь?
Андрей посмотрел на часы:
– Еще пять минут».
– Это fiction? – спросил я. (fiction – художественное произведение, выдумка, роман).
– Да. Автор некто Рогаликов. Андрей Рогаликов. Русский, сорок пять лет. Работал в Москве переводчиком. Кстати, у него очень хороший английский. У меня такое впечатление, что он вышел на людей, которые нас могут заинтересовать.
– Чем он занимается?
– Пианист в универмаге. Пять лет назад женился на американке Рогалековой. Взял ее фамилию. Переехал в Вирджинию.
– Фамилия не американская.
– Рогалекова она по первому мужу. Его фамилия Рогалек, он чех. А у чехов…
– Знаю. У чехов к фамилии женщины добавляется окончание «ова».
– Верно. При регистрации брака он взял фамилию жены. И стал «Рогалеков». Потом поменял фамилию на «Рогаликов». По его мнению, она звучит для русского уха более привычно. Это так?
– Так.
– Жена продавала нитки в открытом моле в Лэнгли около русского магазина. Он стал ей помогать. Они купили домик на две спальни в Фолс-Черче, спокойно жили четыре года. А потом она встретила своего первого мужа и уехала к нему в Чехию. Развелись. Магазин продали, деньги поделили. Деньги невеликие, но все-таки. Дом остался у него. Он хочет стать писателем. А пока работает пианистом. Играет в «Нордстроме» на втором этаже.
– Пишет по-английски?
– По-русски. Говорит, так удобней. Потом будет переводить на английский.
– Это понятно. Как ты его нашел?
– Если ты помнишь, в «Нордстроме» на первом этаже есть кафе. С полгода назад там должны были встретиться люди, связанные с наркоторговлей. Я попросил его последить. Он согласился. С тех пор мне помогает.
– Доволен?
– Доволен.
Он протянул мне еще несколько листов.
– Это две главы из его fiction. Там в литературной форме изложены события, которые меня заинтересовали. В их основе лежит эротический экстрим.
– Даже так?!
– Даже так. А в таких вопросах литераторы разбираются лучше полицейских.
Я вспомнил, что когда Иван Сергеевич Тургенев работал на русскую разведку, он писал «сообщения» совершенно не в литературной форме, тогда они назывались казенным словом «донос».
– И как ты классифицируешь его сочинения: доверительная информация или просто донос?
– Никак. Страна у нас свободная, запретить ему писать мы не можем. А так пишет под нашим контролем, не называет ни настоящих имен, ни настоящего места действия. Пока у нас нет замечаний. Если так будет дальше, мы поможем ему издать его fiction. Пишет он хорошо. Прочтешь с интересом. Прямо как detective story.
– Все доносы – это маленькие detective story, – проворчал я.
– А почему бы тебе не начать писать fiction?
– У меня не получится. «Элиз Мэрфи облокотилась на крышку рояля». Девятнадцатый век. А он нормальный?
– Нормальный.
– Ну, ну. А кроме «облокотилась на крышку рояля», есть у тебя что-нибудь попроще?
– На, читай. – Билл протянул мне папку с документами. – Я пойду, возьму еще кофе.
– Кофе в больших количествах вреден. И не забудь: сегодня вечером мы с Мариной отвезем тебя в «Texas de Brazil Churrascaria». Это тоже на International Drive только в другом конце, строение 5259. Самый лучший бразильский ресторан в этой стране. Это я говорю тебе как коренной бразилец.
* * *
Позже Андрей Рогаликов любезно предоставил мне право использовать по моему усмотрению отрывки из его так и не написанного романа.
Ниже я привожу две главы из этого романа. Я кое-что поправил, вернул некоторым персонажам их настоящие имена, вычеркнул все, что не имеет отношения к делу. Кроме того, не удержался и добавил к тексту свои комментарии. Но немного.
Итак, отрывок из романа. Который, естественно, начинается с «Элиз Мэрфи облокотилась на крышку рояля».
28. Эротический экстрим. Глава из романа А. Рогаликова
Элиз Мэрфи облокотилась на крышку рояля:
– Ты скоро закончишь?
Андрей посмотрел на часы:
– Еще пять минут.
– Ладно, ладно. Я подожду.
Андрей продолжал играть.
Три раза в неделю он играет на втором этаже в универмаге «Нордстром». Элиз работает там же манекенщицей или, как называют ее должность, «приходящей моделью». Он точно не знает, чем она и пять ее подруг, таких же длинных, как она, занимаются в «Нордстроме», но встречаются они часто, пьют вместе кофе, ходят на ланч.
– Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.
Черный в обтяжку костюм придавал ей строгость и делал ее еще выше. «С ее ростом, – подумал Андрей, – ей было бы обеспечено место на правом фланге любой гвардейской роты».
– С тобой что-то стряслось?
– Дело не во мне. Я хочу тебе рассказать нечто важное.
Через пять минут они спустились на первый этаж и, взяв по экспрессо, сели за столик.
– Я тебе кое-что расскажу, но ты сразу не делай выводов, – начала она. – Я в этом году должна платить большой налог. С перефинансированием дома ничего пока не выходит. И надо чинить машину.
– Ты хочешь сказать, что тебе нужны деньги, – подсказал Андрей.
– Да, мне нужны деньги, и я взялась за работу, как бы тебе сказать… Ты меня, конечно, будешь осуждать… И не только ты… Но…
– Перестань. Я не вчера родился. Я знаю, как рождаются дети. Более того, я знаю, как сделать так, чтобы они не рождались. Говори, в чем дело.
– Ну, ладно. Я тебе расскажу. Я не могу не рассказать. Если я не расскажу, может произойти несчастье.
Она нервничала, руки у нее тряслись:
– Ты меня, конечно, будешь осуждать…
Андрею догадался, о чем пойдет речь:
– Ты начала любить за деньги. Не ты первая.
Однако, к его удивлению, Элиз отмахнулась:
– Да нет же, не то. Совсем не то.
– А что?
– Как бы тебе сказать… Ты, наверное, читал, что есть люди, которым нравятся всякие извращения. Им нравятся, когда их наказывают.
– Читал и никогда не мог их понять.
– Я тоже. Но, ты знаешь, эти люди совсем не производят впечатления сумасшедших или больных.
– Ты с ними знакома?
Теперь он действительно начинал догадываться:
– Ты получала деньги за то, что… – он сразу не мог подобрать слово, – за то, что помогала им получать удовольствие такого рода.
– Да, – обрадовалась помощи Элиз. – Ты меня не очень осуждаешь?
– За что осуждать?! Работа, наверное, не самая приятная.
– Очень неприятная. Но деньги… И труда никакого. И с клиентами нет проблем. Мне их находит одна женщина. Кстати, она русская. Ее зовут miss Natasha. Она объясняет мне, что надо делать.
Андрей решил продемонстрировать знание предмета:
– Тебе надо специально одеваться? Кожаное пальто, сапоги.
– Miss Natasha объяснила мне, что я должна выглядеть буднично, ее клиенты предпочитают именно таких. Она сама одета очень строго, во все серое. У нее длинные светлые волосы, может быть, даже некрашеные. И очки, как у профессорши. Теперь то, что произошло вчера. Принеси еще кофе.
Андрей принес. Элиз продолжала:
– Три дня назад miss Natasha позвонила мне и предложила работу. Сказала, работа нелегкая, но заплатят хорошо. Я спросила, какой сценарий. Она сказала, что на месте мне объяснят. Я согласилась. Она дала мне адрес и попросила, чтобы я приехала к клиенту в семь вечера. Это здесь недалеко, в Грейт Фоллс. Я приехала. Огромный дом, во дворе два «мерседеса». Позвонила. Дверь открыла миловидная дама лет тридцати, в светлом костюме. Пригласила в дом и сказала, что нужно поработать с ее мужем. «Он будет сопротивляться?» – спросила я. «Нет, – ответила она. – Он в игре. Вы у него будете требовать, чтобы он признался в том, что встречался с моей подругой. А потом накажете за это». «Как он переносит наказание?» – спросила я. «Он – тряпка и трус. У вас проблем не будет».
* * *
Мой комментарий.
Знал я в Москве одного такого. Солидный мужик, прилично зарабатывал. Захотел экстремальных эмоций. Нашел девчонку, между прочим, студентку философского факультета МГУ, заплатил ей. Но как только она приступила к работе, он взвыл и начал орать, да так, что соседи вызвали милицию. Студентку посадили на пятнадцать суток. Отсидев положенное, она вместе с тремя подругами, тоже будущими философами, явилась к нему, и они так его поучительно отделали, что он потом уступал место в троллейбусе всем женщинам. Даже девчонкам-школьницам.
