Доминик Фернандез - На ладони ангела

Мастерски владея карате, я мог бы играючи схватить его за ноги и опрокинуть на землю. Но я кинулся ему наперевес и получил первый удар в живот. Он сжимал свое оружие как палку и ударил меня ее толстым концом. Им овладела какая-то ярость. Лицо его озарилось необыкновенной красотой. Он бросил кол, подобрал какую-то доску и расколол ее мне об голову. Затем он встал и начал бить меня ногами в грудь. Я инстинктивно скрестил перед собою руки. И смотрел на него, широко раскрыв глаза. Этот безмолвный и льстивый взгляд довел его отчаяние до предела. Да, я думаю, он так жестоко бил меня, чтобы я закрыл свои глаза, и что он пощадил бы меня, если бы перестал ощущать на себе гнетущую тяжесть моего бессловесного благоговения. Он мог бить меня бесконечно — даже мертвый, я продолжал бы чтить своего освободителя.

И когда, уже действительно мертвый, я предстал перед ним во всем ужасе грязного и обезображенного трупа, блеск моего сверкающего зрака все еще пристально взирал из нечистот умерщвленной плоти. Услышал ли он на моих приоткрытых устах поднимавшуюся к небесам песнь во славу? Только что свершилось мое самое заветное желание. Я вверил свою жизнь в руки, наименее достойные ее, установив между Петром и Павлом равновесие позорного конца, послужив кровавой игрушкой человеконенавистническому рвению юнца, искупив свою вину, равно как и вину человечества. Я также мог считать себя спасенным, как художник. Ни в одной из своих книг, ни в одном из своих фильмов я не показал себя на высоте своих честолюбивых устремлений. Но теперь я уходил спокойно, детально воспроизведя свою погребальную церемонию и поставив подпись под единственным своим произведением, обреченным пережить забвение.

ФЕРНАНДЕЗ, Доминик (1929 — …)

Углубленное изучение французского языка, латыни и древнегреческого в Эколь Нормаль, и очень раннее осознание того, что «гуманистическая» культура, в которой его воспитывали, основана на лжи. Его заставляли читать Платона и Вергилия, восхищаться мраморными эфебами, ему восхваляли превосходство античных институтов, не позволяя ему при этом следовать нравам, благодаря которым расцвели и Афины, и Рим. Отсюда скорое неприятие Парижа, Франции и ее пуританской морали, и поиски подлинной родины. Он нашел ее сначала в Италии, а затем, когда она интегрировалась в Европу, адоптировав буржуазную идеологию производительности и рентабельности, — в Неаполе, на Сицилии и в различных странах третьего мира.

Неслучайно жанр путевых заметок занимает в его творчестве значительное место: исследование Юга (не только географическое, но и психологическое) всегда представляло для него возможность загладить то оскорбление, что нанесло ему общество, в котором он родился. Бежать от Вольтера и Паскаля, от этой страны с ее сухими тортами, прямыми статуями и узким мышлением, и погрузиться в сочную, чарующую, барочную реальность, которая, открываясь к югу от Рима, простерлась на восток Европы вплоть до Праги и Кракова, на запад — до Андалузии, откуда она перепрыгнула через океан, дабы с индейской экспансивностью раствориться в Мексике.

Мексиканские корни Доминика Фернандеза сыграли превалирующую роль в его жизни — янсенистской строгости своей матери из Оверни он предпочитает чувственность и легкомысленность отца. Их сын впитал в себя и ту и другую склонность, и в то время как он пытался упорядоченно выстроить свою личную жизнь, на страницы своих романов он выплескивал свою страсть к приключениям и авантюрам.

Он с удовольствием писал бы оперы. Александр Дюма, Стивенсон, Мелвиль, Конрад, Гоголь и особенно Стендаль укрепили в нем надежду на то, что через роман он сможет избежать несчастья иметь лишь одно я, одну национальность, один социальный статус, одну жизнь, один пол: преобразившись во столько двойников, сколько книг он сможет написать. Перевоплощаясь то в неаполитанского кастрата XVIII века («Порпорино»), то в поэта, жаждущего принести себя в жертву («На ладони ангела»), то в немецкого художника, влюбленного в Италию («Любовь»), то в жертву СПИДа («Слава парии»), то в своих собственных родителей («Порфирио и Констанция»), то в юную девушку из восточной страны («Кристель»), он раскрывал таким образом различные виртуальные стороны своего я. Каждая из этих книг, по его словам, была «воображаемой автобиографией». Его мало интересовали формальные исследования и сладкая болтовня современников, его литературные методы основывались на поиске верного слова и музыкальном слухе фразы.

Его занимало лишь то, что естественно. И, как следствие, отстаивание прав меньшинств. Никогда не давая повод назвать себя «ангажированным» писателем, Фернандез написал роман, в котором критики усмотрели, преподнося ему это как упрек, защиту гомосексуальности. Гомосексуальность для Фернандеза была не только предметом страхов в юности и гордости в уже зрелом возрасте, но также символом всего маргинального и даже, как он это показал в своем эссе «Похищение Ганимеда», эмблемой того, чем должна быть любая жизнеспособная культура — силой протеста, низвергающей установленные авторитеты. Найдя сначала во Фрейде союзника (психобиографические эссе «Древо до самых корней» и «Эйзенштейн»), впоследствии он начал рассматривать психоанализ как вспомогательное оружие нормы, как новую Церковь, с которой необходимо бороться.

К чему он стремился всю жизнь? К любви и красоте. Чего он боялся больше всего? Перестать быть влюбленным.

итальянская виноградная водка.

кукурузная лепешка или запеканка.

мальчишками (также: ребятами, пареньками).

город в Италии, под которым итальянцы нанесли поражение австрийской армии в 1918 г.

домашний итальянский сыр.

Свинья, Свинья, Свинья.

в битве при Кустоцце под Вероной австрийская армия в 1848 г. одержала победу над Пьемонтом.

в октябре 1917 г. Австрия и Германия одержали победу над Италией рядом с г. Капорепо (сегодня — г. Каборид, Словения).

синьора Пронтосоккорсо (букв.: синьора Скорая Помощь), ведущая популярной передачи на итальянском телевидении.

итальянское игристое вино.

маленький дворец.

квартал Э.У.Р. — квартал Всемирной Римской Выставки (Esposinone Universelle Romane, Эспозицьоне Универсалле Романе), построенный при Муссолини.

камерьери, мальчики на побегушках, гарсоны в итальянских забегаловках.

небольшой мотороллер.

укроп.

Малибран — Мария де ля Феличидад Гарсия, знаменитая оперная певица (1808–1836).

крестного.

табор бедуинов, мусульманское поселение на севере Африки.

любимого.

звезда.

портрет хорошенькой девушки.

насмешками.

соборной.

здесь: плавки.

здесь: игральный автомат.

жевательная резинка.

«Щит и Крест» — символ Христианско-демократической партии Италии.

другого, иного.

Столицы Мира.

узкая парусная лодка у народов Средиземноморья.

остров посередине Тибра.

общее название римских окраин.

Всеобщая Итальянская Конфедерация Труда — профсоюз итальянских рабочих.

римское арготическое выражение, означающее «не перегибай с благотворительностью», по ассоциации со Святым Антонием, который считается у римлян покровителем благотворительности.

жиголо, гомосексуалист-проститутка.

киногородок, римская киностудия.

жирные тельцы, название одного из фильмов Феллини.