Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 276
Доминик сидела в вагоне у окна и прислушивалась к стуку колёс под полом. Она смотрела, как за окном в сгущающихся сумерках проплывают сельские пейзажи Огайо. Голова её покоилась на изголовье сиденья, руки безвольно свисали с поручней. Она составляла как бы единое целое с вагоном и двигалась вместе с его оконными рамами, полом и стенками. Края открывавшейся перед ней панорамы расплывались в сгущавшейся темноте, но окно оставалось светлым — вечерний свет поднимался с поверхности земли. Она позволила себе понаслаждаться этим странным освещением; оно заполнило купе и царило в нём, пока Доминик не прогнала его, включив свет.
Она не ощущала какой-то цели. В этой поездке её не было, главной оставалась сама поездка — металлические звуки движения. Она чувствовала слабость и опустошённость, её Я растворилось в безболезненном упадке сил, довольное тем, что всё исчезает и становится неопределённым, кроме пейзажа за окном.
Когда в замедлившемся движении за стеклом Доминик различила надпись «Клейтон» на выцветшей вывеске под карнизом станционного здания, она поняла, чего ждала. Поняла, зачем села в этот поезд, а не в скорый, зачем внимательно изучала расписание, хотя тогда для неё оно было всего лишь бессмысленным перечнем названий. Доминик схватила чемодан, пальто и шляпку. Побежала. У неё не было времени одеться — она боялась, что пол под ней двинется и унесёт её отсюда. Она пронеслась по узкому коридору, сбежала по ступенькам. Спрыгнула на платформу, почувствовав, как зимний холод обжёг обнажённую шею. Остановилась и посмотрела на здание станции. За её спиной, уносясь вдаль, прогрохотал поезд.
Тогда она надела пальто и шляпку. Прошла по заляпанному жевательной резинкой деревянному настилу сквозь тяжёлый поток жара от железной печки в зале ожидания и вышла на площадь за зданием станции.
Она увидела последние лучи уходящего солнца над низкими крышами. Увидела растрескавшуюся мостовую и маленькие домики, прилепившиеся друг к другу; облетевшие деревья со скрюченными ветвями, сухой клок сорной травы в дверном проёме заброшенного гаража, тёмные витрины магазинов, открытую аптеку на углу и отблеск мутного жёлтого света в её низко посаженных окнах.
Она никогда здесь не была, но чувствовала, как это местечко властно заявляет свои права, надвигаясь на неё со всех сторон с пугающей настойчивостью. Как будто какая-то тёмная масса затягивала её. Она положила руку на пожарный гидрант и почувствовала, как холод просачивается через перчатку к коже. Город приветствовал её прямым проникновением, которого не могли остановить ни её одежда, ни её сознание. Оставался покой неизбежности. Надо действовать, и её действия были простыми, известными заранее. Она спросила прохожего, где здесь новое здание универмага Джейнера.
Она терпеливо окунулась в скопище тёмных улочек. Прошла мимо неприкаянных лужаек и перекошенных крылец, мимо пустырей, где ветер играл сорняками и пустыми банками, мимо закрытых бакалейных лавочек и окутанных паром прачечных, мимо незанавешенного окна, позволявшего увидеть мужчину, читающего газету у камина. Она сворачивала на перекрёстках и переходила улицы, ощущая камни мостовых сквозь тонкие подошвы своих лодочек. Редкие прохожие заглядывались на неё, удивлённые её потусторонней элегантностью. Она отмечала это и мысленно отвечала на их удивление. Она как бы говорила: «Разве вы не понимаете? Я гораздо больше местная, чем вы». Время от времени она останавливалась и закрывала глаза — ей было тяжело дышать.
Она дошла до главной улицы и пошла медленнее. Освещение здесь было скудное, машины, стоящие под углом к тротуарам, кинотеатр, в витрине магазина среди кухонной утвари виднелось розовое женское бельё. Она шла выпрямившись, глядя прямо перед собой.
Она увидела отблеск на стене старого здания — брандмауэре из жёлтого кирпича. Свет шёл из вырытого экскаваторами котлована. Она поняла, что пришла, хотя очень надеялась, что это не так. Если они работают допоздна, он должен быть здесь. Ей не хотелось видеть его сегодня. Ей хотелось только увидеть площадку, к большему она не была готова; она хотела увидеть его завтра. Но она уже не могла остановиться. Она подошла к котловану, открытому, без ограждения. Услышала скрежет металла, увидела стрелу подъёмного крана, тени людей на косой поверхности свежевырытой земли, казавшейся жёлтой в электрическом свете. Она не могла видеть ступенек, которые поднимались к тротуару, но услышала звук шагов, а потом увидела Рорка, выходящего из котлована. Он был без шляпы, в расстёгнутом свободном пальто.
Он остановился и посмотрел на неё. Она подумала, что всё нормально, всё как всегда и его серые глаза и рыжие волосы такие же, какими она привыкла их видеть. Она удивилась, когда он бросился к ней, его рука больно сжала её локоть, и он сказал:
— Ты бы лучше присела.
Она поняла, что не устояла бы, если бы не его рука на её локте. Он взял её чемодан, перевёл её через улицу и заставил присесть на ступеньки пустого дома. Она прислонилась к закрытой двери. Он сел рядом и продолжал крепко держать её локоть — не ласково, а как бы контролируя её и себя.
Через несколько секунд он убрал руку. Она поняла, что теперь всё в порядке. Она может говорить.
— Это твоё новое здание?
— Да. Ты прямо с поезда?
— Да.
— Здесь довольно далеко.
— Наверно.
Она подумала, что они не поздоровались и что это нормально. Это не была встреча — они никогда не расставались. Она подумала, что было бы странно, если бы она когда-нибудь говорила ему «здравствуй». Человек не может приветствовать каждое утро самого себя.
— Когда ты сегодня встал? — спросила она.
— В семь.
— Я ещё была в Нью-Йорке. В такси. Спешила на Центральный вокзал. Где ты завтракаешь?
— В вагончике.
— Из тех, что открыты всю ночь?
— Да. В основном там бывают водители грузовиков.
— Ты часто туда ходишь?
— Когда мне хочется выпить чашечку кофе.
— Сидишь у стойки? И окружающие глазеют на тебя?
— Сижу у стойки, когда есть время. Да, там бывает народ. Не думаю, что на меня особенно глазеют.
— А потом? Возвращаешься на работу?
— Да.
— Ходишь пешком каждый день? По этим улицам? Мимо окон? И если кто-то захочет заговорить и откроет окно…
— Народ здесь не глазеет в окна.
Со ступенек был виден котлован напротив — земля, рабочие, стальные конструкции, высящиеся в резком свете прожекторов. Она подумала, как странно видеть свежевырытую землю посреди улицы, будто вырванный из одежды города лоскут, обнаживший его плоть. Она сказала:
Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 276
