В стороне от дороги мы увидели церковь, сильно разрушенную, но в строительных лесах. Нас подвели к часовне, тоже недостроенной. В ней шла служба. И возле часовни было много народу. Мы расположились на огромных обтесанных бревнах, с интересом оглядываясь по сторонам.
Не дав нам толком вникнуть в происходящее, руководитель поднял нас и спешно повёл группу мимо полуразрушенных строений монастыря к озеру.
На берегу, указывая на крест, высоко торчащий из воды, он, желая приобщить нас к святости этих мест, с чувством рассказал легенду: Настоятель монастыря преподобный Антоний всегда молился на большом камне, слегка возвышавшимся над поверхностью воды недалеко от берега. Прошло много лет. Давно уже умер преподобный Антоний. Уровень воды в озере поднялся и камень скрылся под водой. Долго искали его и не могли найти. Однажды над озером появился белый лебедь и опустился на воду. И как-то всем сразу стало ясно, что это – знамение, и что именно в том месте и находится священный валун. Так оно и оказалось. На камне установили большой крест. Ни до, ни после этого события, никто не видел лебедей в этих краях.
Услышав, что следует совершить омовение, трижды обогнув крест, желающие, раздевшись, поспешили в воду. Около креста было достаточно глубоко. Самые высокие, вставши на цыпочки, да ещё и погрузившись по горлышко, смогли обойти его, а остальным пришлось плыть. Вода оказалась необычно плотной, упругой и держала не хуже морской.
Приятно возбужденные все вышли на берег и руководитель объявил, что будем ждать крестный ход, /мы с Анжелой так и не поняли зачем: то ли посмотреть на него, то ли участвовать/, короче, на территории монастыря мы пробудем часов до двух, а потом поездом или автобусом отправимся в Тихвин осматривать тамошний монастырь. Анжела осталась у озера, а я пошла прогуляться по подворью.
В это время к часовне подъехала машина, привезли настоятеля скита, и народ кинулся к нему. Когда я увидела священника: в праздничном облачении, величественного, то не выдержала и тоже подошла. Благословение произвело на меня более глубокое впечатление, чем я ожидала. На душе стало светло и покойно, и я отошла, боясь расплескать это ощущение, хотелось сохранить его подольше. Не спеша я пошла к озеру.
– Обедать-то будем? – бодро спросила меня накупавшаяся подруга.
Я согласилась. Едва пообедали – начался дождь, быстро перешедший в ливень. Прятаться мы побежали в часовню. Она приютила всех, но наших там не было. Ну, вот! Приключения продолжаются!
И опять мне захотелось домой. Решение вернуться было уже более определённым и аргументированным, – я всё исполнила, благословение получила…
– Может, в Питер поедем? В Тихвин мне уже не хочется.
Анжела не возражала, и мы поспешили на станцию. В такт шагам я привычно шёпотом причитала: «Господи, помилуй! Господи, прости! Господи, дай силы крест свой донести!» За несколько минут мы основательно промокли.
Машина, проскочившая было мимо нас, вдруг остановилась, её задняя дверца открылась.
– Вы хотите нас подвезти? – обрадованно спросила я водителя.
– Садитесь, садитесь, пожалуйста.
Мы с Анжелой поблагодарили и торопливо забрались в сухой и тёплый салон автомобиля. Дождь заливал лобовое стекло. Мужчина, ему было лет сорок, расспрашивал нас, удивляясь и похваливая:
– Какие вы молодцы! Я видел вашу группу и решил, что это – паломники, издалека идут.
Узнав, что мы возвращаемся в Петербург, Алексей, так звали водителя, предложил довезти нас до Тихвина. Спутница его доброжелательно молчала, а он, продолжая тему паломничества, заговорил о себе:
– Это ведь машина приятеля и возвращаемся мы из скита. Лежит на мне невольный грех. Друг попросил меня помочь отвезти его мать в больницу. Мы поехали. Но, как я потом узнал, отвезли старушку в дом престарелых. Там она и померла вскоре. Видно сильно переживала, – буквально высохла грузная женщина через пару месяцев.
– Мы хотели эту старушку сами навестить, да опоздали, – вступила в разговор его жена – Татьяна.
– С той поры, – продолжал откровенничать Алексей, как это бывает в дороге со случайными попутчиками, – навалились на нас несчастья, мою машину разбили, у жены – фурункулы по всему телу пошли. Чувствую – неспроста! Может, эта бабушка проклинала меня. Сына-то мать всегда оправдает… Вот и поехали в скит, вроде как покаяться.
Мне захотелось как-то отблагодарить этих милых людей, сделать для них что-нибудь приятное, утешить, насколько это в моих силах. Я подарила им свою новую книжечку. В ней есть стихи о преодолении отчаяния, о помощи свыше. Татьяна тут же принялась просматривать ее, может быть, сначала из вежливости, но вскоре стала читать всё подряд, и бывает же так, мои стихи оказались созвучными её настроению, её душевному состоянию; она читала их, удивляясь: «Как это верно, и кстати! Какие душевные стихи!»
Супруги, уже с радостным оживлением начали рассказывать о своём городе, о восстановлении храмов и предложили проехать в Тихвинский монастырь. Такого подарка мы не ожидали!
Дождь закончился. Воздух стал ласково-прохладным. Городок выглядел умытым. Наши новые знакомые провели для нас блиц-экскурсию по древнейшему монастырю. После чего, Татьяна пригласила:
– Давайте к нам заедем, чайку попьём. Представляю, как вы устали. А на поезд вы не опоздаете, не беспокойтесь!
Чаепитие прошло оживленно. Уже прощаясь, Алексей, вдруг вернулся к рассказанной истории и задумчиво добавил: – Вот одна мысль меня не покидает. У того моего приятеля вскоре случился инфаркт. Его жена, узнав о случившемся, в сердцах бросила: «от свекрови избавилась, так теперь за мужем ухаживай…» Что с ними дальше будет?
Все примолкли и призадумались. В голову прежде всего приходили библейские истины: чти отца своего и матерь свою… и воздастся каждому по делам его… но, с другой стороны, вспомнилось: а кто без греха?…
Минут за двадцать до отхода поезда нас доставили на вокзал. Всю дорогу до Петербурга мы с Анжелой вспоминали подробности нашего путешествия и тешили себя мыслью, что мы заслужили, чтобы все так удачно сложилось для нас. Слава тебе, Господи!
Последние десять лет жизнь закрутила Ирину так, что ей было не до поездок в Костромскую область, а тянуло… Когда-то она каждое лето проводила у родственников матери в Нигулино. Но после окончания метеорологического института, летом Ирина работала в экспедициях. Бывала и в тундре, и в пустыне. Но никакая экзотика не смогла затмить её воспоминаний о деревне, стоящей на возвышенном месте, о «трёх горах»: белой, жёлтой и красной, – так суглинок окрасил спуски к реке.
В этот год отпуск, наконец, выпал на август, и Ирина решила навестить те края. Из родни там остались только братья, двоюродные. В том же Нигулино жил Николай, а Фёдор – в Роденово – в другом районе, верстах в тридцати.
Поезд Петербург – Омск отправлялся в воскресенье. Ирина купила билет, и привычно-быстро собралась в дорогу. В вагоне она сразу улеглась и быстро уснула. Утром, выйдя на станции Антропово, Ирина узнала, что в Нигулино автобус ходит только в базарный день, в пятницу. «Значит, суждено мне ехать сначала к Фёдору, а потом к Николаю», – рассудила она.
В автобусе, как здесь принято, Ирина поздоровалась с пассажирами. Одна из женщин сразу же стала расспрашивать её: кто, да куда? И другие с интересом прислушивались к ответам «городской». Ритуал был соблюдён, и после никто уже не обращал на неё внимания, она могла спокойно, с удовольствием наблюдать знакомый пейзаж. Сорок километров промелькнули быстро. В селе Словинка всех высадили. До Роденово нужно было идти ещё километров семь.
– Подождите меня, нам с вами по пути, – окликнула Ирину женщина, та самая, которая расспрашивала её. – Я только свой велосипед заберу. Это рядом!
– Хорошо! – ответила Ирина, отметив про себя зачем-то, что женщина говором и внешне – она была полновата, круглолица – похожа на уроженку Украины.
Попутчицы пристроили свои сумки на велосипед, и Ирина предложила:
– Давайте, я поведу, – рюкзак-то мой тяжёлый. А вы тоже в Роденово? У меня там брат, двоюродный – Фёдор Смирнов.
– А! Знаю… Я тут всех знаю. Посторонних почти не бывает. Я – жена местного батюшки, – Мария, – не без тщеславия представилась общительная попутчица.
– Значит, в Боговском живёте, – заключила приезжая.
Ирина взялась за руль, и женщины неторопливо пошли по тропке, что тянется вдоль небольшой речушки Кусь. За разговорами о необычайной засухе нынешним летом они подошли к мосту.
– Как нынче мостик высоко над рекой. У вас тут почти как в Закарпатье! – вырвалось у Ирины.
– А вы там бывали? – оживилась Мария.
– Довелось много путешествовать. Бывала и в Карпатах.
Переправа оказалась не из лёгких: брёвна моста – корявые, большие щели между ними кое-где прикрыты досками, перила из жердей – шаткие. Ирина даже запыхалась. Мария это заметила.
