Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 274
— Ты знаешь, что мне сказала Гонорская?
Я должна была спросить: «Что?» Но я молчала, потому что знала: Лариска и так выложит.
— Она сказала, что Игнатий не женится никогда.
Ни на ком.
— Почему?
— Потому что он выжженное поле, на котором ничего не взрастет…
Я ничего не поняла.
— Представляешь? Какое счастье! Теперь он никому не достанется, а я его еще больше буду любить!
Лариска закусила губу. Ее брови задрожали, и из глаз в три ручья хлынули несоленые, легкие, счастливые слезы.
К нам пробрался киноартист.
— Танго… — интимно сказал он Лариске, и в его исполнении это слово звучало особенно томно и иностранно.
— Да отвяжись ты, чеснок! — выговорила Лариска и помчалась куда-то к выходу, победно полыхая красным и белым, будто факел, зажженный от костра любви.
Киноартист профессионально скрыл свои истинные чувства, спокойно посмотрел на меня и спросил:
— Хочешь, спляшем?
Я положила руку с куцыми ногтями пианистки на его плечо и двинулась с места.
Было тесно и душно. Меня толкали в бока и в спину. Я была неповоротлива, как баржа, а танго тягостное и бесконечное, как ночь перед операцией.
Игнатий сидел выше всех, среди своих барабанов, и над его стройной макушкой мерцал нимб его непостижимости.
Прошло тринадцать лет.
Я стала тем, кем хотела: окончила Московскую консерваторию, стала лауреатом всех международных конкурсов и объездила весь мир. Не была только в Австралии.
Лариска тоже стала тем, кем хотела: вышла замуж за военного инженера, москвича, родила троих детей. Инженер демобилизовался, и теперь они живут в Москве.
Я с ней не вижусь, как-то не выходит. Знаю только, что ее новая фамилия Демиденко и живет она на проспекте Вернадского.
Однажды я получила из нашего училища письмо с приглашением на юбилей. Оно начиналось так: «Уважаемая Тамара Григорьевна!»
Видимо, в конверт с моим адресом вложили письмо Тамаре, той, что на первом месте по красоте. Значит, мое письмо попало к ней.
Я долго смотрела на конверт, на письмо, потом ни с того ни с сего оделась, вышла на улицу, взяла в Горсправке Ларискин адрес и поехала к ней домой.
Ларискин дом был девятиэтажный, стоял возле искусственных прудов.
Дверь отворила Лариска.
Она была красива, но иначе, чем прежде. Время подействовало на нас по-разному: Лариска раздалась в плечах и в бедрах, а я, наоборот, съежилась, как говорят мои родители, удачно мумифицировалась.
Мы узнали друг друга в ту же секунду и не могли двинуться с места. Я стояла по одну сторону порога, Лариска — по другую, обе парализованные, с вытаращенными глазами, как будто нас опустили в ледяную воду.
Потом Лариска перевела дух и сказала:
— Ну, ты даешь!
Я тоже очнулась, вошла в прихожую, сняла шубу. И все вдруг стало легко и обыденно, как будто мы расстались только вчера или даже сегодня утром.
В прихожую вышла девочка лет восьми, беленькая, очаровательная.
— Это моя дочь. А это тетя Кира, — представила нас Лариска.
— Тетя Кира, вы очень модная! — сказала мне девочка и обратилась к матери: — Дай мне рубль!
— Зачем?
— Я должна сходить в галантерею, у нашей учительницы завтра праздник.
— Сделаешь уроки, потом пойдешь! — распорядилась Лариска.
Средняя дочь была в детском саду, или, как выразилась Лариска, ушла на работу.
Младшая девочка спала на балконе, ей было пять месяцев. Лариска сказала, что вчера она научилась смеяться и целый день смеялась, а сегодня целый день спит, отдыхает от познанной эмоции.
— Еще будешь рожать? — спросила я.
— Мальчишку хочется, — неопределенно сказала Лариска.
— А зачем так много?
— Из любопытства. Интересно в рожу заглянуть, какой получится.
— Дети — это надолго, — сказала я. — Всю жизнь будешь им в рожи заглядывать, больше ничего и не увидишь.
— А чего я не увижу? Гонолулу? Так я ее по телевизору посмотрю. В передаче «Клуб кинопутешествий».
— А костер любви? — спросила я.
— Я посажу вокруг него своих детей.
Лариска достала вино в красивой оплетенной бутылке, поставила на стол пельмени, которые она сама приготовила из трех сортов мяса. Пельмени были очень вкусные и красивые.
— Все деньги на еду уходят, — сказала Лариска. — Мой муж сто килограммов весит…
— Такой толстый?
— У него рост — метр девяносто шесть, так что килограммы не особенно видны. Вообще, конечно, здоровый… — созналась Лариска.
— А чем он занимается?
— Думаешь, я знаю?
Лариска разлила вино.
— За что выпьем? — Она посмотрела на меня весело и твердо.
— За Игнатия!
— Да ну…
— Что значит «да ну»! Собиралась плыть до него, как до Турции.
— Ну и доплыла бы, и что бы было? — Лариска поставила на меня свои глаза.
Вошла девочка с тетрадью.
— У меня «у» не соединяется, — сказала она.
Лариска взяла у нее тетрадь.
— Ты следующую букву подвинь поближе.
Девочка смотрела на меня.
— Да куда ты смотришь? Сюда смотри! Видишь, хвостик от «у»? Он должен утыкаться прямо в бок следующей букве. Поняла?
Девочка взяла тетрадку и кокетливо зашагала из комнаты.
— Гонорскую помнишь? — спросила я. — Вышла замуж за Игнатия.
Лариса опять поставила на меня свои глаза и держала их долго дольше, чем возможно. Потом выпила полстакана залпом, будто запила лекарство, и пошла из комнаты.
— А ты почему развелась? — крикнула Лариска.
— Профессия развела! — крикнула я. — Я ведь все время играю, на семью времени не остается.
— Разве нельзя и то и это?
— Может, можно, но у меня не получается.
— Ну и дура! — сказала Лариска, возвратившись с кофе. — Подумаешь: Франция, Америка… А заболеешь — стакан воды подать некому.
— Это да… — согласилась я.
— Французы послушают твой концерт, похлопают и разойдутся каждый к себе домой. А ты — в пустую гостиницу. Очень интересно!
Лариска села к столу и снова разлила вино по стаканам.
— За что?
— За рараку! — сказала я.
Вошла девочка, протянула Лариске тетрадку.
— Я тебе покажу галантерею! — заорала Лариска напряженным басом. Только об этом и думаешь! Никуда не пойдешь!
Она хлестнула девочку тетрадкой по уху, смяв тетрадь. Девочка втянула голову, дрожала ресницами и не отрываясь смотрела на меня. Ей было тяжко терпеть унижение при посторонних.
На балконе проснулся и закряхтел ребенок, не то засмеялся, не то заплакал.
— Я пойду, — сказала я и встала.
Лариска отшвырнула старшую дочку и вышла со мной в прихожую. Два красных пятна расцвели на ее щеках.
Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 274
