Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
— Мне нужно в Катта-Курам.
Один, сносно говоривший по-русски, знал это место. Они договорились о цене. Но требовалось найти еще двух-трех пассажиров, чтоб забить машину до предела. Пилия хотел заплатить за четверых, но потом решил не спешить, выпить что-нибудь горячее. Закинул в багажник сумку и отправился на базар, сказав, что придет через полчаса.
Базар делился на фруктово-овощной, скотный и барахолку. Чего там только не продавалось! Вереницей стояли сапоги и калоши, причем можно было купить отдельно голенища, подошвы и каблуки, оптом и в розницу. Ряды тюбетеечников, торговавших от копеечных штамповок до расшитых золотом и серебром красавиц. Тут же, на земле, сидели продавцы полушубков, безрукавок, овчин и тулупов. Длинный ряд уздечек, подпруг, седел, стремян. Блестели серпы, точила, ножи, кинжалы, сохи, вилы, топоры. В середине торговали чем попало — от иголок и стоптанных тапочек до колес от арбы и плащей-болонья. Отдельно гудел халатный ряд.
Пилия вытянул шею и огляделся поверх толпы. Повсюду черные халаты: горланят, торгуются, спорят... И все, похоже, в кайфе — у всех глаза как щелочки. Да и где еще быть анаше и опиуму, как не тут, в самом сердце Азии! В охотничьем азарте он ускоренной походкой двинулся по рядам, присматриваясь к лицам и внюхиваясь в воздух. Но все было чисто, никто ничего не курил, кроме сигарет. Пилия остановился возле торговца зеленым насваем[24].
— Брат, анаша есть? — спросил он узбека.
— Наша?.. Нету, нету наша! — с трудом поднимая веки, отвечал торговец и забросил в рот большую щепоть насвая. — Вот, насфай купи!
— На черта он сдался, этот насвай! — проворчал Пилия, переспросил: — Значит, нет анаши? Курить нет?
— Опасно — оп! — ответил торговец, лукаво открывая один глаз.
— Да ты на них посмотри, они же все в кайфе! — почти крикнул Пилия, указывая на двух стариков, дремавших под деревом.
— Не-е, мы пиросто такой сонный нарот! — нехотя ответил продавец, отправляя в рот очередную порцию насвая. — Очень плоф и сон любим!
И он, молитвенно произнеся что-то по-узбекски, сложил ладони и показал глазами, как узбеки любят «плов и сон». Пилия с досадой отмахнулся.
Тут его внимание привлек старик на осле. Серый ослик шел прямо в гущу толпы, вызывая ее восхищенный гогот. Бронзовый старик в шутовском халате и чалме что-то кричал. В ответ кричали тоже.
Пилия сердито проводил его глазами и направился к плотному кольцу людей, откуда неслись звон, смех и звериные рыки. Расстеленный ветхий истертый коврик. На нем восседал полуголый высохший старик в чалме, перед ним лежал облезлый, старый и тощий медведь. Старик изредка дергал за короткую цепь, продетую в медвежью ноздрю или, высоко поднимая палку, шлепал медведя по худой спине в пролысинах. Зверь откликался тоскливым рыком, что приводило толпу в восторг, а на ковер летели мятые рублевки.
После пяти-шести рыков коврик стал коричнево-песочным от мятых рублевок. Тогда старик сгреб деньги, запихал их в сумку, висевшую у медведя на шее, взял под мышку палку, коврик, подергал цепью. Медведь нехотя поднялся следом, отряхнулся. Толпа двинулась за ними.
Потом Пилия попал на «живой» базар, где увидел гладеньких осликов, степенных буйволов с гордо закинутыми головами, лошадей, пугливых коз, бежевых телят и даже двух верблюдов, которые иногда переговаривались друг с другом низким бульканьем, напоминающим слоги какого-то древнего наречия. Тут уже торг шел серьезный. Возле каждого животного торговались продавец и покупатель, а толпа делилась на две половины: одни помогали купить, другие — продать.
При виде животных Пилия вздохнул. Какие-то неясные воспоминания детства зашевелились в душе... Но очнувшись и вспомнив, зачем он тут, Пилия заторопился к выходу. Выяснилось, что надо подождать еще немного. Шофер искал четвертого пассажира.
— В мечеть зайди пока! — посоветовал он.
— Давай быстрей, а то уже час прошел! — ругнулся Пилия, но совету последовал, в мечети он никогда не был.
Мечеть оказалась старая, замшелая, сложенная из грубых серых камней, с невысоким минаретом и облупленным полумесяцем. Во дворике сидели нищие. Пилия не без опаски открыл дверь. Увидев стоящие рядами пары ботинок и сапог, нехотя разулся. Зачем его занесло сюда?
Первое, что его поразило, — пустые грязные стены мечети. Пол покрыт дырявыми коврами. Окна завешаны черным. Задернутые темными шторами лубочные картинки на стенах. Кресло муллы тоже закрыто крепом.
Над ним — два скрещенных черных знамени, на ткани зеленеет арабская вязь. Полотнища старые, застиранные, а вязь — тусклая. Вообще все темно и сумрачно... Отдельно, за загородкой, на постаменте, лежала очень большая черная подушка с изображением Мекки — полумесяцы минаретов, диковинные птицы в садах, верблюды с поклажей (небось, опиум везут!) и люди в чалмах. Все обращено к маленькому кубу с плоской крышей; внутри виден камень. Его вышили так искусно, что Пилия невольно потянулся к нему рукой, проверить, не вшит ли он в мутаку, но тут же был остановлен гортанным окриком муллы, пьющего чай за занавеской. Пилия виновато оглянулся и отошел в сторонку. «Противная вера! И посмотреть не на что! У нас хоть иконы есть, музыка...»
У входа в мечеть он купил чай и самсу. Возле машины его уже ждали. Шофер замахал руками. Пилия, кусая на ходу дымящуюся лепешку, уселся в машину, впереди. Сзади на него глянули два узбека, молодой и старый, и женщина в черном.
— Ну, поехали?.. — спросил шофер.
— Поехали! А тут, — Пилия указал на самсу, — один лук, мяса совсем нету...
— Э, дорогой, почему один лук? Много лука, много! — весело отозвался шофер и вырулил из хаоса стоящих машин на шоссе. — Первый раз в Узбекистане? Вот, смотри, это наше сердце, Ферганская долина!
Пилия послушно уставился в окно. За окном летели хлопковые поля, а дальше наседали невысокие, но плотные, какие-то сплоченные и насупленные холмы. «Да уж, не Кавкасиони...»
Едва войдя в комнату, Ната вытащила геометрию.
— Все. Сначала заниматься, потом читать.
— А нельзя наоборот? — попросил Гоглик в оцепенелой тоске от предстоящего числа «пи» и ему подобных мерзостей.
— Нет, заниматься. Не спорь! — упрямо тряхнула Ната косичками.
— Нет читать! Там очень интересно дальше!
— А ты откуда знаешь? Заглядывал? — подозрительно взглянула она на него.
— Я ведь слово дал.
— Знаю я ваши слова! — начала Ната, но у Гоглика был такой несчастный вид, что она, поколебавшись, махнула рукой. — Тебе же будет хуже, если геометрию не выучишь! Это тебе геометрия нужна будет в жизни — не мне, не учителю...
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
