Жильбер Сесброн - Елисейские поля

Заложив руки за спину и бормоча себе под нос, профессор расхаживает от двери к зеркалу и обратно. Его трубка остыла, камин почти потух, кот обеспокоен не меньше, чем Урсула. Но что это, почему, проходя очередной раз мимо зеркала, он вдруг поворачивается лицом к окну, к городу, к жизни? Это он увидел вас.

— Ну что, попались, читатели! — восклицает он так свирепо, что кот удирает на кухню. — Что глядите с глупым видом? Ах, вы собирались преспокойно подглядывать за моей жизнью и рассчитывали, что я не замечу?.. Знаю я вас, соглядатаев. Им, видите ли, хочется вволю поглазеть, благо никто не запрещает… Э, нет, теперь уж не уходите! Объяснимся хоть раз начистоту. Значит, вы поверили в этого Рюттельбаха? Достаточно было нескольких избитых деталей, чтобы я начал для вас существовать… но разве, беспамятные вы тупицы, вы не знаете не хуже самого автора, с какого чердака он вытащил все это старье? Там испокон веков роются писатели, все как один. Каждый век сваливает туда свой хлам: наряды и обряды, меблировку и драпировку, этикетки и марионетки — настоящая барахолка на потребу писакам. Они передают друг другу весь этот реквизит из поколения в поколение, чтобы разыгрывать для вас кукольные представления. «Рюттельбах»! Протрите глаза: костюм, грим, декорация, свет — все старо… И вы клюнули? Да ведь все это вы сто раз читали в разных книгах, ведь никто никогда не выдумывает ничего нового, а вы — как дети, которые требуют, чтобы им без конца рассказывали одни и те же сказки. Впрочем, вам и не нужно никаких знаний, лишь бы узнавать в этих россказнях самих себя. Вы только делаете вид, будто хотите нового: «Ах, неужто в мире нет ничего новенького!» Так вот вам последняя, прискорбная новость: ничего нового в мире действительно не осталось. Разве что гении, изредка попадающиеся в каждом поколении, — так ведь от них вы шарахаетесь. Они устраивают вас только тогда, когда их притупит и обкорнает время, когда их выхолостят комментаторы. Вам нужен музей восковых фигур или зеркало — и пусть отображение заменяет соображение. Словом, вам нужен Рюттельбах!.. Рюттельбах — повторяет он с презрением и злобой и разражается таким едким, таким издевательским смехом, что я решаю заступиться за писателей и читателей. И вот я выступаю на сцену, и меня окружает декорация, которую, как мне казалось, я сам сотворил, тщательно подбирая детали, но которая, как я теперь вижу, состоит из обветшалой рухляди; я дохожу до мутного зеркала и… немею. Ибо то, что я в нем вижу, хотя и служит мне оправданием, но внушает леденящий ужас и стыд: солидный животик, бородка, редингот… Рюттельбах! Да, я и есть Рюттельбах…

Гейне Г. Собр. соч. в 10-ти томах, 1957, т. 4, с. 224

«Эрнани» — драма В. Гюго, на премьере которой в Театр-Франсэ 25 февраля 1830 года между приверженцами классицизма и романтизма вспыхнула потасовка. (Здесь и далее — примечания переводчиков.)

Ремю — псевдоним популярного французского комического киноактера Жюля Мюрера (1883–1946).

Унтер-офицерский чин во французской армии.

Алезия — древняя галльская крепость, где в 52 г. до н. э. состоялось сражение галльского вождя Верцингеторига (72–46 гг. до н. э.) с Юлием Цезарем; сражение было галлами проиграно.

Галлы наделяли омелу магическими свойствами; на шестой день каждого месяца друиды (галльские жрецы) проводили ритуальный сбор омелы.

Себастьен Ле Претр де Вобан (1633–1707) — маршал Франции, внесший немало усовершенствований в военную науку эпохи, в том числе в артиллерию и пиротехнику.

Орел — символ императора Наполеона I.

Боссюэ Жак Бенинь (1627–1704) — знаменитый французский проповедник и религиозный писатель.

нейтральная зона (англ.).

Здание Гран-Пале было построено для парижской Всемирной выставки 1900 г., сейчас в нем размещаются экспозиции научных достижений и произведений искусства.

Пульбо Франсиск (1879–1946) — французский художник, любивший изображать монмартрских мальчишек.

Слушаю! (итал.)

Минуточку! (англ.)

В автобус, пожалуйста, побыстрее! (англ.)

Идемте, идемте все со мной! (англ.)

любовь моя (итал.).